Неудержимый. Книга XXXV

— Сдаюсь! Всё, сдаюсь! Только без таблиц!

— Без таблиц не бывает настоящей магии, — шепнула Кисса зловеще, — Настоящая сила — вот здесь! — она постучала по своему виску аккуратным коготком.

— Слушаю! — княжич приложил указательный палец к виску, — Так точно! Скоро буду! — выпалил он. — Друзья! Меня срочно вызывают в штаб! — с важным видом сообщил он, — По очень срочному делу!

— Врёт? — спросила Кисса у Шикари.

— Б-бессовестно, — Шикари ухмыльнулся, — Н-но м-мы это п-проверим! А п-потом с-сразу з-за учебники!

— Что вы! Какие шутки! — Сергей улыбнулся, — Сам Мезенцев вызывает!

С этими словами он быстрым шагом направился к выходу и был таков.

— Шикарик, за ним! — Кисса залилась смехом, — Нельзя допустить пробел в образовании Серёжи!

Глава 7"

"Утро началось не с кофе… Я проснулся от чужого дыхания и ощущения, будто меня придавило крылом. Шейла закинула на меня не только ногу, но и всё своё крыло целиком, словно решила окончательно застолбить территорию. Девушка уткнулась носом в мою шею, а правой рукой так обняла грудь, будто пыталась унести с собой в качестве трофея.

Она, кстати, спала, прижавшись ко мне спиной, свернувшись калачиком и тихо посапывая, как котёнок. Полный комплект: одна душит, вторая греет. Рай для мазохиста.

— Шейла… — прошептал я, пытаясь слегка пошевелиться. — Шейла, ты не находишь, что тебя слишком много?

Ноль реакции. Спала она крепко, с явным намерением меня никуда не отпускать.

Я с трудом извернулся, подоткнул руку под голову и прикрыл глаза, сосредоточившись на «радаре», чтобы хоть как-то отвлечься. Судя по показаниям, ночь прошла спокойно. Никаких чрезвычайных происшествий.

Командир айсварнов по-прежнему лежал без сознания. Гонец сидел в своей камере, неподвижный, как статуя. А вот Бейл уже бодрствовал. Более того, он общался с тем самым коллегой, которому я аккуратно отрезал руки и не менее аккуратно сломал челюсть. Энергетический силуэт выражал не столько злость, сколько раздражение и лёгкое страдание — похоже, разговор у них был душевный. Особенно у того, кто отвечал исключительно глазами и мысленными проклятиями.