Неудержимый. Книга XXVII

Неужели Толстой всего лишь притворялся главным? Ладно, посмотрим, что они скажут. Увы, я надеялся, что Николь тоже примет участие в нашем так называемом «разговоре», но её здесь не было.

— Дмитрий, прошу, присаживайся, — Толстой указал на одинокий стул напротив стола.

Раз он здесь один, значит, я и правда буду с ними разговаривать в гордом одиночестве…

— Давайте я начну, — Шишевская стрельнула в меня глазами и, поджав губы, взяла со стола бумагу. — После небольшого совещания… — начала она, — взвесив все за и против и получив рекомендации от вышестоящего начальства… — она сделала паузу и вновь посмотрела на меня, на этот раз многозначительно, — мы постановили… Макарова Александра Сергеевича признать преступником высшей категории и назначить ему наказание в виде смертной казни.

Ну, к этому всё и шло. Не стала она за него заступаться и правильно сделала, а то бы сейчас здесь не сидела. Уж в этом я был полностью уверен.

— Отличные новости! — сказал я, услышав разговор. — Надеюсь, вы его поймаете в кратчайшие сроки. Не должны настолько плохие парни разгуливать по Российской Империи или за её пределами. Полагаю, теперь я могу идти?

Дожидаться ответа я не стал и сразу же попытался подняться со своего стула. Мне хотелось побыстрее отсюда уйти. Уж очень некомфортно сидеть с направленным на тебя светом.

— Не так быстро, — Толстой остановил меня. — Присядьте, — а вот это уже был приказ.

— Что-то ещё? — я сделал удивлённый вид.

— Дмитрий, — слово взял до этого молчавший Соловьёв, — давайте я немного расскажу вам о положении наших дел… — многозначительно начал он.

— Давайте… — согласился я, можно подумать, что у меня был другой выбор.

Сначала Соловьёв рассказал мне про Николь и ещё раз поблагодарил за старания.

Плохие новости, ничего не скажешь, а с другой стороны, она осталась жива, так что это перекрывает вообще все минусы. Я и сам недавно провалялся несколько дней в постели, а ведь яд я извлёк из своего организма практически сразу.