Неудержимый. Книга XXVII

— А-а-а-а-а! — заверещал ублюдок, отлетев к борту катера и оставив после себя кровавый след. — Моя нога-а-а-а-а!

Берта, довольная собой, откинула срезанную когтем ногу в сторону. Я, надо признаться, не думал, что коготки у кошек настолько острые. Мне даже стало как-то не по себе от такой демонстрации силы. Боюсь даже представить, что будет, когда я усовершенствую их!

— Берта! — рявкнул я. — Не убивать! Помнишь?

— Помню… Помню, хозяин! — довольно промурлыкала она. — Я немножко!

— Немножко можно, — разрешил я.

Пока Берта медленно и вальяжно двигалась к своей жертве, Марта заскочила внутрь броневика. Внутри раздались выстрелы из артефактного пистолета. Несколько вспышек и разъярённый рык.

— Ма-а-мо-о-о-чка! — послышался визг капитана.

Сука! Так, тебе и надо! Хотел бы я, чтобы он там и подох в мучительной агонии, но нельзя. Лишив его жизни, я не смогу доказать виновность Громовых. Причём мне нужны оба звонких соловья. Во-первых, чтобы картина была полной, а во-вторых, чтобы они, стараясь выторговать себе жизни, распелись максимально звонко.

Броневик засиял синим, Марта сгрызла «защитный покров» капитана и в следующую секунду показалась из броневика, держа мерзавца за голову.

— Марта! Фу! — я уже думал бежать и вынимать его из пасти кошки…

— Нафяльник, всё под контфролем… — радостная Марта потащила добычу в противоположную сторону от Берты.

— Смотри у меня! — я пригрозил ей пальцем.

Временный капитан, что наблюдал за процессом с капитанского мостика, не выдержал.

Кошки в буквальном смысле их полосовали — разделяли плоть на лоскуты. Капитан дважды терял сознание, а когда приходил в себя, всё начиналось по новой. Громов в этом плане оказался выносливей.

Иногда тигрицы перебарщивали, но я при помощи своего дара «магии крови» очень быстро купировал все проблемы с артериями. Кровь, которая из них вытекала, моментально кристаллизовалась мной и забивала повреждённые артерии и вены.