Несносные дочери леди Элизабет

 – И, повернувшись к Рейнару, я добавила более строгим тоном, который, как я надеялась, напомнит ему о серьезности ситуации: – А вам, молодой человек, стоит в следующий раз более ясно объяснять свои намерения, прежде чем устраивать такое…

– Да, лейна Элизабет, – с готовностью согласился Рейнар, склонив голову в знак уважения, но его глаза продолжали сиять, когда он бросал короткие взгляды на Амели. В них читалось обожание и решимость, смешанные с толикой неуверенности, что делало его почти трогательным в своем стремлении…"

"Спустя пару минут мы вышли во двор, движимые любопытством и необходимостью соблюсти приличия.

Воздух был наполнен необычными звуками – блеянием коз, криками пастухов, ржанием нетерпеливых лошадей и общим гулом возбужденных голосов. Нас ожидало зрелище, достойное ярмарочного представления: десятки животных, сдерживаемых ловкими пастухами, заполнили всё пространство перед воротами поместья. Козы были необычными – крупнее обычных, с длинной, волнистой шерстью, у некоторых были витые рога, украшенные затейливыми лентами разных цветов.

А во главе этого необычного каравана, на великолепном жеребце цвета воронова крыла, восседал статный мужчина средних лет. Его лицо, украшала аккуратная борода с проседью, а глаза, ясные и проницательные, сразу выдавали в нем человека, привыкшего командовать. Одет он был просто, но добротно – в камзол из темной кожи, расшитый серебряной нитью, и сапоги из мягкой кожи, начищенные до блеска.

– Хм… зеленоголовый похитил Амели, – задумчиво протянула Лорен, спустившись по ступеням крыльца и со скепсисом оглядывая стадо, словно оценивая боевую мощь вражеского войска.

 – Напугал нас всех до полусмерти. И думает, что какие-то козы могут исправить содеянное?

– Не какие-то козы, лейна, – хмыкнул мужчина, спешиваясь одним плавным, отточенным движением, говорившим о годах, проведенных в седле. Его сапоги глухо стукнули о мощеный двор, когда он широким шагом направлялся прямо ко мне, ведя жеребца под уздцы. – Это редчайшая порода с северных гор, их шерсть ценится на вес золота в столице, из нее делают одежду для самой королевы.

Годовой доход от этого стада составляет около двухсот золотых.

Я невольно вздрогнула, услышав сумму. Двести золотых – этого хватило бы на восстановление масличного производства. Это была не просто щедрость – это было целое состояние, выраженное в блеющих, мохнатых созданиях, которые теперь заполнили наш двор, жуя все, до чего могли дотянуться.