Неудержимый. Книга XXIX

— Найдёшь Людмилу Михайловну и осторожно поговоришь с ней в одном из номеров гостиницы, — приказал Макееву Макаров.

— А вы? — Макеев удивился тому, что бывший агент его отпускает вот так просто.

— Не переживай, я смогу отрезать тебе яйца в любой момент, — Макаров усмехнулся. — Поспеши, пока у меня не кончилось терпение…

Дважды просить Макеева не надо было. Советник побежал в гостиницу пулей…

Что же касалось Макарова, тот закинул ногу на ногу и, прикрыв глаза, вздохнул полной грудью. Если повезёт, то и делать ничего не придётся.

(Второй военный катер, каюта с Сэн Ши)

— Явился… — Сэн Ши ухмыльнулся, глядя на покровителя, который по-прежнему носил капюшон. — А я уже думал, что ты оставишь меня здесь дожидаться смерти…

— Шутишь? — Долос усмехнулся. — Это хорошо, потому что шутки — это всё, что у тебя осталось, — хранитель подошёл к кровати и поднял с неё сумку с запечатанными пробоями.

— Что? И это всё? — Сэн Ши нахмурился. — Не моя вина, что этот мелкий засранец ходит под двумя богами! — учёный начал плевать слюной.

— Дурак, боги не могут ступить на землю, пока здесь находимся мы, хранители, — Долос раскрыл учёному небольшой секрет.

— Ты хочешь сказать, что он всё это проделал сам? — Сэн Ши сильно удивился.

— Да, — Долос усмехнулся. — Парню просто повезло… Давай, я жду…

— Будь ты проклят! — выкрикнул Сэн Ши и с силой стиснул зубы.

Давления хватило, чтобы раздавить капсулу, спрятанную в зубе. Сильнодействующий яд, который учёный создал, сначала нежно усыплял свою жертву, а только потом, в фазе глубокого сна, сердце переставало биться.

— Сволочь ты, а не хранитель… — заплетающимся языком пробормотал Сэн Ши.

— Может, и так… — Долос задумался. — В любом случае этот мир уже обречён… Мы совершили ошибку, когда попытались убить Вердиса, и теперь можем поплатиться за это…

Дождавшись, когда у Сэн Ши перестанет биться сердце, Долос покинул катер. С одной стороны, он был опечален тем, что потерял столь серьёзного союзника. А с другой, потеряв армию тварей, контрабандистов и всё то, что он выстраивал годами, Долос усмехнулся.