Ошибка леди Эвелин

Откуда она здесь взялась?

Леди Шарлотта вышла из распахнутых дверей какого-то зала, и я оказалась почти в ее объятиях.

– Что ты здесь делаешь, дорогая?

Строгий взгляд пронизывал, пытая своей чернотой.

– Мне нехорошо, миледи, – с трудом выдавила в ответ.

– Темный бог, да ты вся дрожишь! – воскликнула тетушка и взяла меня под руку. – Пусть подгонят нашу карету, – обратилась она к стоящим у дверей лакеям. – Идем, дорогая. Я отвезу тебя домой.

Холодные пальцы крепко сжали мой локоть.

– Вероятно, это простуда, – тихо произнесла леди Шарлотта, подталкивая меня к выходу, но я заметила, как в темной глубине ее глаз мелькнул расчетливый огонек. – Эта вечная сырость…

Да при чем тут сырость?! Я посмотрела на тетушку, пытаясь понять, знает ли она о том, что произошло?

Герцогиня выглядела встревоженной, в ее взгляде читалось сочувствие, но кто разберет, насколько оно было искренним? После того, как тетушка заперла меня в подвале, у меня больше не было веры ее заботе.

При воспоминании о подвале стало холодно. А рука, поддерживающая мой локоть, показалась просто ледяной. И в ушах зашумело – тонко, едва слышно, но невыносимо надоедливо.

– Что, Эви? – спросила леди Шарлотта. – Совсем худо? Мое бедное дитя!"

"Тетушка замолчала, дожидаясь, пока подъедет наша карета, а потом лично помогла мне забраться внутрь и приказала кучеру: – «Гони!»

Колеса загрохотали по брусчатке двора, и вскоре мы уже выехали на Вайден-брау и помчались по ночному проспекту в сторону Оллен-брау.

Мимо мелькали светящиеся вывески магазинов, я успела заметить рекламу варьете «Зордакс» – яркие, крутящиеся на сияющей подставке женские фигурки, танцующие задорный ка-де-рос. Сквозь неплотно прикрытую дверцу кареты долетал аромат цветущих гиацинтов.

– Эви, накинь мою шаль, – стягивая с плеч ажурный палантин, предложила леди Шарлотта. – Нет, это просто злой рок какой-то, – укутывая меня, вздохнула она.

Я не отвечала. Меня все сильнее била дрожь, и я просто не могла произнести ни слова. А в голове звучало только одно – бежать! Мне нужно бежать из Амвьена!

Но стук колес убаюкивал, сил оставалось все меньше, и вскоре я уже не могла толком понять, зачем куда-то бежать, когда можно бесконечно ехать в карете и ни о чем не думать.