Ошибка леди Эвелин

Странно. Разве у волков нет быстрой регенерации?

Мысли эти были почти мимолетными. Они не давали отвлечься от главного, не позволяли перестать следить глазами за Каллеманом, словно тот был магнитом, за которым я тянулась, как стрелка компаса, привязанная к своему вечному северу.

– Эрикен, дружище, ты не мог выбрать для заключения местечко потише? – увидев мага, усмехнулся оборотень. – Боюсь, в Департаменте слишком шумно. Когда мы уходили, там было жарко!

– Твоя работа? – хмыкнул Каллеман.

Сейчас он выглядел почти таким, как прежде, до своего заключения.

– Не удержался, подкинул им пару артакийских подарочков, – расплылся в улыбке Хольм.

Артакийскими подарками в империи называли зажигательные шеры, довольно разрушительное оружие оборотней.

– Нужно было скрыть следы нашего проникновения в магический контур, – пояснил лорд Горн.

Он коротко обнял Каллемана и заглянул ему в глаза.

– Резонанс от твоего портала был довольно сильным, мне с трудом удалось погасить колебания, – негромко сказал герцог.

– Дерек, это будет десятая чашка, – в голосе леди Кейт прозвучало предупреждение, которого ее муж предпочел не заметить.

– Не жадничай, дорогая, – усмехнулся он и посмотрел на жену так, что у меня в сердце шевельнулось никогда прежде не испытанное чувство – зависть. Не черная, нет. Безобидная, но от того не менее безнадежная.

Тем, кто сомневался в том, что любовь существует, достаточно было посмотреть на супругов Горн.

Я незаметно отодвинулась.

– Эрик, мы ненадолго, – взглянув на мага, сказал лорд Горн. – Уверен, уже через пару часов безопасники будут у нас и в Бронене. Ты пока останься здесь, а нам лучше вернуться.

– Не переживай, мои люди в Эрголе подтвердят, что я весь вечер провел за игрой в кости.

Оборотень развалился на диване и закинул руки за голову. Казалось, волка мало заботит происходящее вокруг, но, присмотревшись, поняла, что Хольм внимательно за мной наблюдает. Интересно, что ему нужно?

Я невольно покосилась на Каллемана и заметила, что тот переводит взгляд с меня на оборотня, и в черных глазах медленно загораются красные угли.