Ошибка леди Эвелин

Это была самая настоящая ревность, заставляющая отстаивать свои права и драться за то, что на самом деле мне вовсе не принадлежало.

– Миледи, Марта спрашивает, обед подавать? – неожиданно послышался звонкий голос Кайлы, и его серебристая россыпь разбила гнетущую тишину.

Морковно-рыжие косы мелькнули ярким всполохом, веснушчатое лицо просияло улыбкой, и девчушка оказалась прямо передо мной. Она с любопытством покосилась на портрет леди Бойден, бросила взгляд на Торбена и остановила его на мне.

– Хорошо, подавайте, – улыбнулась я девочке и отдала магиз дворецкому.

Торбен склонил голову и удалился, небрежно неся портрет под мышкой, как совершенно ненужную вещь.

Глава 12

Ночь была наполнена еле слышным шуршанием листвы и томными руладами соловьев. Маленькие пичуги самозабвенно выводили свои трели, а я смотрела в распахнутое окно, вдыхала прохладный, напоенный весной воздух и пыталась унять ноющее сердце. Угораздило же влюбиться в Каллемана! Еще и Аврил эта…

При воспоминании о бывшей невесте мужа виски заломило болью.

Я тихо выругалась и провела ладонью по лбу, пытаясь унять невидимого «барабанщика». Вторая ночь без сна явно не шла мне на пользу. И если прошлой я не спала, потому что дежурила рядом с Идой, то этой – с ней осталась Метте, а позже ее обещал сменить Ларс.

Жаль, что леди Горн сегодня не пришла. Я так хотела расспросить герцогиню про леди Бойден, узнать, действительно ли она была невестой Каллемана, или это выдумки.

«Да какие уж выдумки, Эви? – встрял голос разума, который всегда был равнодушен к метаниям сердца. – Очнись! Каллеман до встречи с тобой жил своей собственной жизнью, и если бы ты не навязалась ему с просьбой о помощи, он ни за что не предложил бы тебе руку и не привез бы в Бронен».

Самое обидное, что я прекрасно понимала все это, только вот поделать ничего не могла. Глупое сердце не желало смиряться.

«Не о том думаешь, Эви, – снова вклинился в мои рассуждения невидимый ментор.

Да, главное. Только беда в том, что я ничего не могла придумать. Пока к Иде не вернется голос и способность говорить, невозможно доказать, что Каллеман не виноват.

Пальцы механически крутили монетку.

«Виноват… Не виноват…» – шелестели за окном молодые листочки липы.

«Не виноват…» – вторили им соловьи.

«Это не он…» – скрипел старый дуб.