Непогода

Антон лежит на боку, подперев голову левой рукой, а правой продолжает гладить меня по щеке. Впрочем, недолго: стоит нам встретиться взглядами, как он замирает в неподвижности и ожидании.

– Доброе утро. – В его голосе открыто угадывается беспокойство, несмотря на появившуюся на губах улыбку. – Выспалась?

Я отворачиваюсь. Закопошившись в одеяле, неловко подтягиваюсь к подлокотнику дивана и сажусь, все еще избегая смотреть на Антона. Я не знаю, что ему сказать.

В затянувшейся тишине напряжение нависает надо мной каменной глыбой, но я не могу выдавить из себя ни звука.

Сейчас я жалею о том, что уступила чувствам, позволила им взять над собой верх.

Дура. Как есть дура.

Слабовольная и по уши влюбленная.

Едва привыкнув к повседневности без Антона, кое-как примирившись с расставанием, сама же разрушила выстроенный фундамент новой жизни и, ослепленная чувствами, ухнула в котлован на арматурные прутья.

Вчера я ни на миг не задумалась о том, как во второй раз буду вырывать себе сердце, а теперь…

– Вера?.. – Антон осторожно касается до моего плеча, и я вздрагиваю, но не поворачиваю в его сторону головы.

Не смотреть. Не вспоминать. Не чувствовать.

– Не надо, – говорю я холодно и крепко, до впивающихся в кожу ногтей, сжимаю скрытые одеялом ладони в кулаки.

– Охренено, – выплевывает Антон сквозь стиснутые зубы. – У тебя раздвоение личности или что? – За моей спиной раздается шорох простыней, но я не оборачиваюсь: не хотелось бы в столь напряженный момент смотреть на обнаженного мужа. – Так и будешь молчать и делать вид, что меня здесь нет? – спрашивает он со злостью, вибрирующей и в его голосе, и в гуле тяжелых шагов, и в прерывистом звяканье пряжки ремня.

"Зажмурившись на секунду, я глубоко вздыхаю и тихо отвечаю:

– Нет. Просто это все… неправильно. И вообще зря.

– «Неправильно»? – повторяет за мной Антон, не скрывая язвительного недовольства. – Я твой муж.

– Мы разводимся. – Возражение получается несмелым и тихим, почти извинительным замечанием, о котором и сказать неловко. – Сегодняшняя ночь ничего не меняет. Ничего, – произношу я уже увереннее и наконец, набравшись смелости, оборачиваюсь к Антону.