Непогода

Или, напротив, опаснее всего убежденность, будто бы близкие наконец изучены от корки до корки?

Конечно, уже на подступах к территории института я прихожу к тем же выводам, что и всегда. Да, подобная убежденность опасна, ведь она всегда иллюзорна.

Мы не знаем самих себя. Мы не знаем тех, кого любим, и они тоже не знают ни себя, ни нас. Мы проводим жизнь в режиме знакомства друг с другом и с самими собой, и это хорошо, и это правильно.

Человек по натуре своей – исследователь. Ему нужны вопрос и поиск ответа, но не сам ответ.

Меня кто-то зовет. Я реагирую неосознанно, прежде чем мозг успевает проанализировать поступившую информацию, и оборачиваюсь одновременно с новым окликом.

– Вера! – В десяти шагах от меня стоит муж. – Ну наконец-то докричался. Ты в наушниках, что ли?"

"Я растеряно качаю головой. За год он так и не заметил, что подобное погружение на глубину собственных дум для меня не редкость.

– Антон? – Это мои первые слова за десять часов, и мой голос хрипит – А ты… зачем здесь?

Он шумно вздыхает и говорит ровно, но, кажется, что цедит сквозь зубы:

– Пропуск твой привез. Ты забыла.

– Да? – Всколыхнувшаяся где-то на темном дне муть из злости и обиды временно успокаивается. – Спасибо! Я даже не вспомнила. Но не надо было. Я бы справилась.

На скулах Антона резко и отчетливо проступают желваки. Теперь я вижу и осунувшееся лицо с синевой утренней щетины на коже щек и подбородка, и темные круги под уставшими глазами: этой ночью он тоже ничтожно мало спал.

– Настолько противен? – выплевывает он вопрос.

– Что? – Сначала я и правда не понимаю, откуда он взял эту абсурдную мысль, пока не вспоминаю вчерашнюю ссору, и сразу спешу его разуверить: – Да нет же, я имела в виду, что не стоило мотаться по пустякам.

– Я сам решаю, куда и зачем мне мотаться. – Антон меня не слышит.

– Естественно. – Я киваю. – Еще раз спасибо. Я-я пойду.

– Не передумала? – Бросает он мне в спину.

Замерев, я оборачиваюсь назад.

– Насчет чего?

– Насчет развода.

– Антон…

– Целая ночь была, чтобы успокоиться, – чеканит он жестко, словно я вздорная девица на попечении у знатного человека, решившая сбежать с крестьянином в лес. – Скажешь, наконец, что тебя настолько не устраивает во мне? В нашей семье?

Злость во мне наконец просыпается и показывает зубы.

– Я тебе еще вчера все сказала, – говорю я ледяным тоном и отворачиваюсь.