Необузданные Желания

— Чертовски упрямая женщина, — хрипит он, сильно встряхивая меня. — Иисус, Мария и гребаный Иосиф, ты реально поехавшая!

Деклан берет мое лицо в ладони и жадно целует. Я позволяю ему, вцепляясь трясущимися руками в пиджак и пытаясь удержаться на ногах, хотя и они дрожат.

Когда мы отрываемся друг от друга, чтобы сделать вдох, на кухне никого нет, кроме нас двоих.

— Черт возьми, Слоан. Черт возьми.

Деклан запускает руки в мои волосы и сжимает череп. Он еще раз встряхивает меня, его грудь вздымается. Затем прижимается лбом к моему и закрывает глаза, тяжело выдыхая.

— Никогда, блядь, больше так меня не пугай. — Ничего не могу с собой поделать. Я начинаю слабо смеяться. — Я убийственно серьезен!

— Ты чертов псих.

— По-твоему, спятил я? Ты собиралась отрезать себе палец ради человека, которого едва знаешь!

— Таков мой принцип.

Деклан возмущен.

— В чем принцип?

— У меня их всего несколько, но они непоколебимы. Во-первых, я не причиняю страданий другим людям, если могу вынести их сама. Другое дело, что я умею держать все под контролем.

Деклан снова целует меня. Это безумие.

— Чертовски зол, — бормочет он себе под нос. — Черт возьми.

— Это у тебя раздвоение личности. Ты вошел в дверь как Терминатор.

Деклан обвивает меня руками и притягивает к себе. Его сердце бешено колотится в груди.

— Я просто не могу оставить тебя одну. Никогда не оставлю. Это единственное решение.

Когда говорю, голос приглушенно отдается у Деклана в груди:

— Не волнуйся. Я больше никогда не буду разговаривать ни с кем из твоих людей. Урок усвоен.

— Сомневаюсь, что у тебя будет выбор в этом вопросе, учитывая, что отныне все они будут каждый день возлагать венки из роз к твоим ногам.

— Мне нравится, как это звучит.

— Дай мне минутку. Дай мне отойти от внезапной остановки сердца.

Деклан подхватывает меня на руки и выносит из кухни обратно в спальню. Он опускает меня рядом с кроватью и снимает с меня всю одежду, проделывает то же самое с собой, затем толкает меня на кровать и забирается рядом. После Деклан натягивает на нас простыни и одеяло, притягивает меня к себе и прижимает так крепко, как будто боится, что я исчезну в клубах дыма.