Необузданные Желания

— Поверь мне, у меня слишком сильно болят ноги, чтобы… Что ты имеешь в виду, говоря, что с тобой безопаснее?

— Именно то, что и сказал.

Мы смотрим друг на друга, пока лимузин мчится сквозь ночь. Куда бы мы ни направлялись, мы добираемся туда очень быстро.

— Значит, все то, чем ты угрожал мне в самолете...

Он перебивает:

— С каким оружием ты знакома? — когда я моргаю, он рычит, — ответь на гребаный вопрос, пожалуйста.

Пожалуйста. Пораженная, я открываю рот, затем снова закрываю его. Отвечаю без записки, правда, со второй попытки.

— 357 Desert Eagle... Глок G19... АК-47.

Он приподнимает брови. Удивляет его, что я знакома с АК.

— У Ставроса повсюду были разбросаны винтовки. Ему нравилось стрелять по рыбе в озере.

— Естественно, ему это нравилось. Гребаные русские.

Деклан с отвращением качает головой, затем наклоняется и достает маленький черный пистолет из крепления на лодыжке и протягивает его мне.

— Если меня нет рядом, используй это на любом, кто приблизится к тебе, даже если этот кто-то покажется тебе дружелюбно настроенным.

"Смотрю на него с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Деклан одаривает меня невеселой улыбкой.

— Наконец-то. Тишина.

Не могу сформулировать ни слова. Этот психованный голубоглазый гангстер лишил меня дара речи.

Когда мне, наконец, удается вернуть контроль над языком, я спрашиваю:

— Откуда ты знаешь, что я не собираюсь стрельнуть в тебя?

— Считаешь, это забавно?

Обдумываю сказанное им.

— Может быть.

— Решай. У нас не так много времени.

— Ты сумасшедший, верно?

— Поверь мне, девочка, я иногда задаюсь тем же вопросом, — вытаскивая массивный серебристый полуавтоматический пистолет из-за пояса на пояснице, он продолжает, — дела плохи. Мы собираемся принять огонь на себя. Машина бронирована, но, если они будут стрелять по шинам, у нас с тобой около восьмидесяти километров, прежде чем они сдохнут. — Он замолкает и смотрит на меня. — Это примерно пятьдесят миль.

Понимаю. Он не думает, что я повредилась мозгами, он убежден, что я просто глупая.

— Мне насрать на шины. Перемотай-ка назад к той части, где все становится плохо, и начни все сначала. Что, черт возьми, происходит?

— Этого не могу тебе сказать.

— Если ты можешь дать мне заряженную пушку и сказать, чтобы я выстрелила пожилой даме промеж глаз, ты в состоянии ввести меня в курс дела. Считай, что мы с тобой миновали конфетно-букетный период.