Неподчинение

И, как ни странно, сейчас больше рад тому, что кот нашёл дорогу домой.

— Ты… Чего тут?

Я не знал, как сказать женщине о том, что она мне больше не нужна. Я вообще предпочитал не привязываться, пока в моей жизни не появилась золотая девочка.

— Мне парни твои сказали, что приедешь. Вот, жду…кот пришёл.

— Вижу.

Мы помолчали. Я бы закурил, но не лезет уже, и нужные слова не найдутся никак.

— Всё, да? — спросила Юля. — Она меня лучше?

Я поморщился — терпеть не могу такие категоричные формулировки. Тем более, если так подумать, то Юля лучше.

— Не лучше, — честно сказал я. А потом неожиданно для себя признался. — Я просто люблю её.

Юлька кивнула, словно понимая, принимая мой ответ. Кот решил, что мы достаточно наговорились и требовательно заорал — ему надоело бродяжничать, он хотел домой и жрать. Я кстати, хотел того же.

— Может, кота забрать…буду классической старой девой.

— Он же тебя не любит.

Сказал, не подумав, мысленно выругался, Юлька хмыкнула.

— Никто меня не любит, — встала, гораздо Зай выше, смотрит не задирая головы. — Ни ты, ни кот…кому-то все, кому-то ничего. Обидно.

Обняла меня, я позволил ей это. Но… Помедлила на мгновение. О щеку мою небритую потерлась, руку запустила под футболку, пробежалась холодными пальцами до ремня брюк.

Трахаться с ней всегда было здорово.

— Нет, — сказал я. — Давай разбежимся по-хорошему.

Загремел ключами, отпирая дверь. Кот с урчанием терся о мои ноги, буквально выплясывая от нетерпения и щедро усеивая джинсы рыжей шерстью. Я не обернулся.

Сашка пришёл через час. Требовательно забарабанил в дверь, вошёл, на стол бахнул бутылку коньяка, затем футболку задрал, продемонстрировав уродливый розовый рубец.

— Шрамы украшают мужчину, — усмехнулся я и бокалы достал.

У меня-то и закуски никакой — давно меня не было, фисташки да сыровяленой колбасы кусок. Но жрать не хочется. Хочется нажраться."

"— Что у вас там с принцессой? — спросил Сашка, первый бокал допив. — Лямур- тужур? Я, между прочим, за вашу любовь чуть не помер. Сына родите, крестным буду.

— Мы ж татары, — напомнил я.