Неподчинение

Внезапная тишина не вызывала облегчения, любая отсрочка лишь только удлиняла мучения."

"— У нас есть сутки, — сказал, наконец, я, — я не отдам никому свою женщину и дочь.



Глава 37. Зай

Ася живот свой потерла, я сразу испугалась — вдруг со страху роды начались. Она мой взгляд встревоженный поймала, рукой махнула, успокаивая.

— Не волнуйся, я и близнецов-то до победного таскала, этого сам бог велел.

А глаза — тревожные. Я к зеркалу подошла, посмотрела на свое отражение — зрачок такой чёрный, крупный, словно я под наркотой снова.

— Это папа? — спросила Ясмин, в глаза заглядывая.

Я чуть помедлила. Признавать Динара её отцом больше не хотелось. Но — сейчас не время. Поэтому я неуверенно кивнула и дочку свою к себе прижала ещё крепче.

— Нас не отдадут ему.

Девочка кивнула в ответ, уткнулась маленьким острым подбородком в мою руку и затихла в моих обьятиях.

— Нам наверное уехать нужно… Мы вас опасности подвергаем.

Таир на меня посмотрел, хмыкнул:

— Не порол я тебя в детстве, а похоже, надо было. Хватит ерунду молоть, иди лучше баб успокой.

Даже шебутные племяшки притихли, сидели тихонько, переговариваясь, в палатке, растянутой посреди гостиной.

И я себе места не нахожу. Мужики ушли в сторожку. Там три комнаты всего, набились, наверное, накурено так, что хоть топор вешай. Меня туда тянет, как магнитом. Там сейчас решаются наши судьбы. Там принимаются решения. А я сижу сложа руки, ни к чему не способная…

— Вот расселись, — рассердилась эби.

И погнала нас всех в огород. Аську с её пузом усадили на лавку, а мы за помидоры. Девочки разошлись, разыгрались, между рядами грядок бегают, больше помидоров подавили, чем собрали. Но эби, чей взгляд постоянно возвращается к сторожке, помидоры волнуют мало. Мыслями она тоже там, возле своего внука старшего, а помидоры так, нас, глупых, отвлечь.