Неподчинение

Взгляд Руслана спотыкается буквально об Ясмин, я замираю. Хочется сказать — сделай же ей шаг навстречу. Ей не столько отец сейчас нужен, сколько друг…я не требую от тебя многого. Я молчу.

Но сам Руслан вдруг опускается на одно колено и тянет к Ясмин руки. Она бежит к нему, моя девочка, которая так не любит чужих людей. Руслан её подхватывает, и вверх подбрасывает, так высоко, что Ясмин визжит от восторга, а у меня от страха сердце заходится.

Не было сказано никаких слов, но мне уже легче дышать.

Вечерний чай затягивается на целый час.

Однако, когда прихожу в свою комнату, сна словно не бывало. Ясмин не со мной — им с близнецами разрешили спать в гамаках на веранде, конечно же, они все там. Я одна. Постель манит, но желанного отдыха дать не может. Огромный дом спит. Тихонько поскрипывая крутится флюгер на крыше, медленно и вяло — сонный воздух почти неподвижен, лишь изредка тёплые порывы шуршат листвой.

Внезапно темнота становится материальной, вырастает передо мной стеной крепкого мужского тела, сначала я вздрагиваю от страха — кошмары моей прошлой жизни ещё слишком свежи. Потом расслабленно выдыхаю. Сильные руки обнимают меня кольцом, из которого не вырваться — да и не хотелось.

— Куда это ты собралась? — спрашивает Руслан.

— К тебе…

Соплю виновато, уткнувшись лицом в его грудь.

— А я к тебе шёл…пошли вместе?



Глава 36. Руслан

Привычка подниматься спозаранку, даже если спать поздно лег, и тут дала о себе знать. Утром, до того ещё, как ожил и наполнился голосами и детским смехом дом, я ушел от Зай к себе: не стоило так открыто заявлять о нас неподготовленной родне.

По крайней мере не так, когда мы и сами не до конца знаем, что между нами.

Да и кто я для Шакировых? Связавшийся с замужней, сумасшедшей Зай, чужой мужик, бывший халдей из домика охраны.

Эта роль — самая непривычная и сложная. Я дочь как вчера увидел, точно слова все растерял. Если тогда, когда мы жили с ней, было просто: корми, пои, спать укладывай, то сейчас все стало во стократ сложней.

Теперь я искал в ней свои черты. Примерял то, что знаю об Ясмин, на новые реалии. И язык становился непослушным, все подготовленные фразы — нелепыми.