Немые вопли

Прежде чем она успела что-то подумать, он выхватил у нее из рук письмо.

— Оно мое! — произнес он с детским упрямством. — Ты писала его мне и не можешь отнять его у меня!"

"— Но оно было написано до того, как я узнала, что мы снова скоро встретимся. Там написано много такого, что ты не должен теперь читать!

— Именно поэтому я и хочу прочитать его! Я многого еще не знаю о тебе, Эллен.

— А мне кажется, что ты знаешь обо мне уже все, — пробормотала она.

— Нет, не все. Я знаю о твоих переживаниях и проблемах, но о твоей повседневной жизни я ничего не знаю.

И не говори больше о хрупких блондинках! Просто я хотел сохранить дистанцию между нами. У меня нет какого-то идеального типа. Могу я прочитать теперь письмо?

— Ладно, читай! Но имей в виду, там много всяких глупостей. Я писала его поздно вечером, а в такое время человек не всегда бывает здравомыслящим.

— Я сам разберусь, что к чему.

Он принялся читать.

Эллен в это время сидела, не шелохнувшись. Она пыталась вспомнить содержание письма, но оно, в основном, состояло из незначительных эпизодов из ее жизни, которые ей нравилось описывать в свете настольной лампы и которые теперь казались ей смехотворными.

И еще она рассказывала ему о своих великолепных планах на будущее, обо всем том, что она собиралась сделать для человечества — каким ребячеством это теперь выглядело! Натаниель наверняка будет от души смеяться над ее инфантильным идеализмом.

И еще в письме было несколько предложений, которые она с удовольствием бы вообще зачеркнула или стерла.

Теперь ей оставалось только надеяться, что он не обратит на них внимания.

«Мне кажется, ты не совсем правильно понял сущность моего отношения к Рою. Я сказала, что отдавала ему все, что имела, но это не так, потому что у меня было предчувствие того, что после него я встречу другого, и он будет значить для меня гораздо больше».

Это были совершенно фатальные строки, в особенности в сочетании с теми, что стояли в конце:

«О, как бы мне хотелось, чтобы ты не знал, что будет с нами! Тогда все было бы так просто!»

Сами по себе эти предложения, взятые в отдельности, были вполне невинными, но вместе — просто катастрофой!

Натаниель сложил пополам письмо.

Эллен украдкой посмотрела на него. Да, он это заметил!

Лицо его было бледным, губы плотно сжаты, взгляд устремлен в пустое пространство.

Началось приземление, уши у Эллен заложило. Натаниель что-то сказал ей.

— Что ты сказал? — крикнула она, указывая на свои оглохшие уши.

— Сегодня утром я звонил Рикарду.