Некромант и я. Основы магического шпионажа

Сестра вздохнула и открыла толстую книгу.

– Палата тринадцать, второй этаж. Но он без сознания, посещения не…

Но мы уже мчались по лестнице. Вслед нам донесся негодующий, но какой-то без энтузиазма окрик. Так обычно возмущаются те, кто и не собирается никого догонять, а лишь выполняет ритуал недопущения нарушений, сам не особо веря в эффективность последнего.

Палата тринадцать оказалась маленькой, всего на два места, одно из которых пустовало. А на втором лежал Фоуз. Бледное, точно восковое лицо, серые губы, закрытые глаза, едва уловимое дыхание и куча амулетов, которыми маг был обложен, как иной зверь в лесу – сворой гончих.

– Ого… – пробормотала я, подходя ближе.

Вирсент склонился над Фоузом, провел рукой в дюйме от его лица.

– Никакой симуляции. Удар был сильный. Он до сих пор без сознания.

Я замерла. В чем в чем, а в том, что Вирс отлично разбирается в пограничных состояниях, я не сомневалась. Кому, как не магам жизни и смерти, знать все о том рубеже, что отделяет первую от второй?

А потом я представила, что сама могла очутиться на этом самом месте, если бы не успела отпрянуть, когда цилиндр упал с магпромходки…

Некромант же резко развернулся и вышел в коридор.

Пришлось поспешить за напарником. Догнала я его у порога ординаторской. Дверь в ту Вирс толкнул уверенно, чтобы спустя пару минут вести допр… беседу с мужчиной в длинном зеленом халате – целителем. Судя по серебряному амулету на груди, это был почетный оперирующий лекарь высшей категории.

– Ваш пациент, Фоуз… – начал было некромант, – когда его доставили?

– Вчера вечером. – Целитель устало потер переносицу. – Сбит экипажем у трактира «Золотой якорь». Черепно-мозговая травма, перелом трех ребер.

– И с тех пор без сознания?

– Да. Если не придет в себя до завтра… – Он развел руками.

Я сглотнула.

– А какой прогноз? Есть ли шансы?..

– Они всегда есть, пока душа в теле. Из пациента Фоуза она пыталась вырваться, но мы ее удержали. Но… вероятность полного восстановления, не буду скрывать, мала.

Видимо, нас приняли за всполошившихся родственников. Ни я, ни напарник не стали разубеждать в этом целителя, а попрощавшись, ушли, чтобы попасть под дождь, который бывает лишь после зноя. Проливной, он шел стеной.

Мы встали под навесом, а над нами гремел гром, будто сама судьба смеялась, криво и надтреснуто, над двумя неудачниками.

– Теперь точно – не он, – выдохнула, чувствуя, как меня накрывает отчаяние.

– Точно. – Вирс повернулся ко мне.