Не вздумай влюбиться

– Я не хочу пирожков, мама, – не открывая глаз, произнесла Николета и отвернулась.

– Прав папа, тебе нравится себя жалеть, – упрямо расправив плечи, произнесла Элеонора Адамиди.

– Вам легко говорить! Папа жив, а у меня вместо Яна только чертово проклятье! – выкрикнула Ники с укором, упреком.

Мама поджала губы, глядя на дочь. А сердце разрывалось от боли за свою малышку. Невыносимо видеть, как страдает собственный ребенок. А еще тяжелее знать, что ничем не сможешь ему помочь.

Ники прикусила губу до крови. Зря она кричала на маму.

Зря...

А слезы полились из глаз. Ники думала, что выплакала их все. Но нет, от соленых дорожек вмиг промокли щеки.

– Ма-а-а-м! Прости! Я совсем не то хотела... – захныкала Ники и тут же оказалась в ласковых материнских руках.

– Все хорошо, девочка моя, – ласково шептала Эля, баюкая Ники в своих руках.

Девушка горько рыдала, не заботясь о том, что слезы давно промочили блузку мамы. Не заботясь о том, как выглядит. Не заботясь о том, что все вокруг видят ее слабость.

Плевать на все.

Только бы боль, сжигающая душу, хоть немного угасла

– Я не хотела в него влюбляться! Не хотела... – шептала Ники, рыдая навзрыд. – А теперь... теперь его... нет…

Мама слушала, все понимала, поддерживала своим теплом и заботой."

"Сколько они вот так просидели – не важно. Но совсем не заметили, как в дверном проеме замер мужчина. Грозный и влиятельный Константин Адамиди смотрел на двух женщин, невероятно похожих и таких разных. Та, что принесла радость и любовь в его суровую реальность.

Та, что оберегала и хранила его семейный очаг и его скупое на эмоции, но способное невероятно сильно любить, сердце.

И та, что заставляла гордится тем, что Костя – отец. Маленькая принцесса, его маленькая Ники. Крошка, но с пылким сердцем и крутым нравом. А сейчас его принцесса страдала.

А Самойлова хотелось откопать из могилы, вернее то, что от него осталось после взрыва, и пристрелить. Ну разве можно так мучить его, Константина, единственную дочь?!

Костя знал, что вопреки слухам, сердце у него все же есть.

И принадлежит оно его семье. Адамиди мог бы совершить невероятное, отыскать любого человека, любой предмет, или сделать так, чтобы этот человек или предмет бесследно исчезли. Он мог сделать все, кроме одного: склеить разбитое сердце дочери. К сожалению, даже ему, всемогущему Адамиди, не под силу воскресить мертвого человека.

Константин бесшумно вышел из комнаты, спустился на первый этаж. Как раз наступило время ежедневного отчета.