Не родные

Поворачивается ко мне спиной и мигом засыпает. Я ненадолго отстаю. Спустя минуту или две веки становятся тяжёлыми и я проваливаюсь в глубокий сон.

Открываю глаза, когда солнце светит в комнату, а я оказываюсь тесно прижата спиной к сильному телу Самсонова. Нервно сглатываю, боясь пошевелиться. Я будущий доктор, поэтому немного разбираюсь в мужской физиологии, и судя по тому, что в ягодицы упирается какая-то твёрдость, у Кирилла… утренняя эрекция.

Глава 15

Кирилл

В глаза словно песка насыпали. Ночь прошла сложно и почти без сна.

В рот то и дело лезли густые волнистые волосы, пахнущие клубничным шампунем, а тело занемело от неудобной позы, в которой мне пришлось лежать.

Вита шумно вздыхает и перестаёт двигаться, замирая словно пугливый заяц. Проснулась, значит. Удивлена? Я тоже. Потому что до этого момента она как только не изгалялась надо мной. Сначала вплотную пододвинулась. Дрожала как осиновый лист, согреться хотела. Я накрыл её пледом и отполз на самый край кровати, но она и там меня достала.

Хотел уйти в комнату для гостей, но решил потерпеть до утра. И не в таких условиях приходилось спать раньше: стоя, сидя, в ливень и лютый мороз… А с девушкой, пусть даже Витой, вообще ерунда.

— Ты, как я понимаю, не спишь? — спрашиваю негромко, чтобы не испугать.

Ситуация щекотливая и неоднозначная. Неправильная, одним словом.

Вита заметно напрягается, но не предпринимает попыток встать и уйти.

— Ага, проснулась… Ты зачем меня к себе пододвинул?

— Ничего себе заявочки! — усмехаюсь в ответ.

Я не вижу лица Виты, но почему-то представляю, как заливаются румянцем её щёки. Наверное, не стоило смущать девчонку.

— Не может быть… Скажи, что ты шутишь, Кирилл.

— Если тебе станет от этого легче, то окей, я шучу.

— Извини… — вздыхает она. — Я не контролировала себя.

Должен добавить, что я тоже. Всё как-то само собой получилось. По-дебильному… Вроде взрослый мужик, а лежу два часа и сдвинуться с места не могу.

— Это ведь… естественно, да? То, что я сейчас чувствую… — спрашивает с заминкой Вита, намекая на мой стояк.

— Да, это естественно, но провоцировать не стоит.

— Эм… И что мне делать?

— Встать и уйти к себе. И поживее.

Провинциалочку не приходится долго упрашивать. Она быстро вскакивает с места, одёргивает тонкую, облепившую хрупкое тело ночную сорочку и резво выходит за дверь. Наконец-то.