Не родные

Что там говорила Аня? Соблазнить Самсонова? Да это же просто смешно! Наверняка у него было много разных женщин, а я для него и не женщина вовсе… Навязанная малолетка, о которой он вынужден заботиться.

Глава 12

Наверное, я никогда так сильно не радовалась понедельникам, как сейчас.

Признаться честно, выходные были утомительными — слишком много всего произошло. Я старалась как можно реже высовываться из своей комнаты, выходила только для того, чтобы приготовить еду или подышать свежим воздухом на веранде."

"Нога ни разу не тревожила.

Перевернув блинчик, подрумяниваю его с обратной стороны. Я нажарила целую гору, уже зная, что мой новый сожитель ест достаточно много. Например, суп, приготовленный на обед, Кирилл уничтожил за один присест. А я, дура наивная, предполагала, что сварила минимум на два дня. Порой складывается ощущение, что я теперь личная кухарка Самсонова.

Услышав шаги в коридоре, выпрямляю спину. Выливаю густую жижу на сковороду и заметно нервничаю.

— Что у нас на завтрак? — резко спрашивает Кирилл, появляясь на пороге.

Он в военной форме. Тёмная щетина, украшавшая его лицо все выходные, бесследно исчезла, сделав Кирилла чуточку моложе, чем он есть: буквально на год или два.

— И тебе доброе утро.

— Пойдёт, — кивает он, чем доводит меня до бешенства.

Пойдёт? Он серьёзно?

Я выключаю плиту и, отвернувшись от Кирилла, прикрываю веки, считая до десяти. Он солдафон. Порой невыносимый, да. Часто забывает здороваться, желать доброго дня и вставлять слово «пожалуйста»… Я просто не привыкла к такому обращению, поэтому мне сложно с ним ладить.

— Это всё мне? — удивлённо спрашивает Кирилл, потирая руки, когда я ставлю перед ним огромную порцию блинчиков.

— Тебе. Я не хочу завтракать.

— Хорошо, тогда собирайся. Через пятнадцать минут выезжаем.

— К-куда? — настаёт мой черёд удивляться.

— На занятия, — словно несмышлёнышу объясняет Кирилл, приступая к еде.

— Ой, да ты не волнуйся, я на автобусе доберусь! Тем более не успею собраться…

Кирилл поднимает тяжёлый взгляд, под которым я начинаю чувствовать себя ничтожной мелкой букашкой. Если попытаться сопротивляться, то однажды можно быть безжалостно раздавленной.