Не проси прощения (СИ)

Лучше написали бы: «Дорогие женщины и мужчины, которым изменил партнёр! Не ищите причину в себе — не вы принимали решение о загуле. Все причины — на той стороне! А вы теперь только разгребаете последствия».

И как бы ему хотелось сейчас объяснить Ире, что ни в чём она не виновата, тем более — в его тогдашнем кобелизме. И талантов у неё всегда было море. Намного больше, чем у Виктора, по правде говоря. Но не желает ведь слушать…

— А какие книги ты пишешь? — поинтересовался Горбовский, когда официант, приняв заказ, удалился.

— Всего понемножку, — она слабо улыбнулась, смотря на Виктора слегка расфокусированным взглядом — будто не на него, а внутрь себя. — На разных сайтах. Стихи пишу, детские сказки, но это не для денег, а так, для души. А для денег — любовные романы. Тоже, по сути, сказки, только для взрослых.

— Почему сказки? — поинтересовался Горбовский, отчего-то постеснявшись признаться, что после развода полюбил читать такие истории.

— То сказки по форме, а обычные любовные романы — по содержанию. Там всегда хороший конец, несправедливость наказана, смертельно больные выздоравливают, герои решают все трудности, рожают детей, строят дом, сажают дерево… — Голос Иры наполнился скептицизмом, от которого Виктору внезапно стало дурно. — А в жизни… Всё совсем не так.

— Почему же? — возразил Горбовский. По правде говоря, он тоже думал подобным образом, но не мог признать это перед Ирой.

— В жизни вообще не бывает концов. Даже смерть — не совсем конец, скорее, новое начало, — вздохнула бывшая жена, и Виктора отчего-то бросило в дрожь после этих слов. — Но если без демагогии… Конечно, бывают счастливые люди. И удачные браки. На сто неудачных — один удачный. Так себе статистика.

— Ириш, я не думаю, что всё настолько фатально…"

"— А на сколько? — Она язвительно фыркнула.

— Нет, — покачал головой Виктор, и Ира посмотрела на него с осуждением.

— Позвони отцу. Да, я в курсе, что он когда-то тебе сказал, мне это тоже было озвучено. И он давно уже жалеет о собственной категоричности, поверь. Просто не может позвонить сам — ты ведь знаешь, какой он принципиальный.

— Я много раз хотел, — грустно улыбнулся Горбовский.