Не проси прощения (СИ)

Хотя бы издалека!

Только издалека и получилось. Ира и близнецы, заметив стоящего неподалёку от входа в приёмное отделение Виктора, попрятались в машину Толи, брата жены. Наталья Никитична, сложив руки на груди, осталась стоять у двери, как грозный страж, а Анатолий вылез с водительского места и пошёл на Горбовского, и лицо у него было такое, что Виктор подумал — сейчас будет бить. И приготовился не сопротивляться.

Однако ничего подобного не случилось.

— Ты русского языка не понимаешь? — угрожающе-холодным тоном поинтересовался Толя.

Виктор вздохнул… и внезапно принял решение.

— Нет. Я просто хотел сказать, что сам займусь разводом. Пусть ни о чём не думает. Квартиру им с Максом и Ришкой оставлю, конечно. И… не только. Всё будет по-честному, обещаю.

— Благородно, — язвительно хмыкнул Толя, засовывая руки в карманы. — Ладно, я передам. Что-то ещё?

Сердце болело так, что Виктору казалось — у него самого сейчас инфаркт случится. Но разве можно было иначе? После всего случившегося настаивать на диалоге с Ирой, пытаться её вернуть? Как это делать, если любым неосторожным словом, да даже просто своим присутствием, можно убить человека?!

— Нет. Ничего.

— И прощения просить не будешь?

В глазах брата жены было столько презрения, что Горбовского затошнило.

— А смысл? — Виктор пожал плечами и опустил глаза. — Я виноват, но Ира ведь не простит.

— И не только Ира, — припечатал Толя, развернулся и пошёл к машине, буркнув насмешливое: — С наступающим тебя. Будь счастлив.

Удивительно, но, оказывается, пожелание счастья может вместить в себя столько боли и яда, что от него задыхаешься, как будто резко перекрыли кислород…

31

Виктор

— Виктор Андреевич? Виктор Андреевич!

Горбовский помотал головой и перевёл расфокусированный взгляд на Олю, администратора его клиники, которая стояла перед ним, махала руками и едва не подпрыгивала, пытаясь привлечь внимание.

— Что? — прохрипел он полузадушенно, не до конца осознавая, что происходит. Так погрузился в воспоминания о прошлом, что настоящее отошло в сторону почти целиком и никак не хотело возвращаться.