Не проси прощения (СИ)

— Я никому не скажу, обещаю! Понимаю, что у вас семья и дети. Я просто… люблю вас. И я согласна… если вы захотите… быть вашей. Но чтобы никто не знал…

Даша спускалась с поцелуями всё ниже и ниже, и у Виктора вновь мутнело в мозгах. И абсолютно не приходило в голову, что девственницы так себя не ведут. Впрочем, Даша и не была девственницей, но его это не смутило. Он верил, что опыта у неё всё равно мало.

А эта «неопытная» между тем весьма профессионально делала ему минет, и Горбовский вновь возбудился. И восхитился — надо же, он и забыл, что так бывает, когда два раза подряд… Они с Ирой настолько уставали, что и на один-то раз не всегда находились силы, даже если было желание.

— Я отвезу тебя домой. — Это было единственное, что сказал Виктор Даше в тот вечер, раздумывая над её словами про «буду вашей, но чтобы никто не знал». Аморально, да. И, с одной стороны, очень хотелось повторить всё, что случилось между ними в этот вечер, а с другой…

И Горбовский отложил решение на потом.

15

Виктор

Тот самый первый после измены вечер оказался для Виктора сильнейшим испытанием. Было безумно тяжело абсолютно всё — и смотреть Ире в глаза, и улыбаться детям, и даже элементарно дышать. У Горбовского было ощущение, что он пропитался каким-то ядом… Похожее чувство возникло у него однажды в юности, когда он попробовал курить. После единственной сигареты захотелось немедленно вытащить лёгкие из груди, выстирать их и вставить обратно уже чистыми.

Но с лёгкими как-то проще, чем с совестью. И Виктор мучился. И сам себя не понимал, потому что он ведь не жалел о случившемся. Только о том, что теперь не может общаться с Ирой как прежде.

— Что с тобой? — спросила жена тем вечером. — Ты сегодня какой-то особенно хмурый.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Виктор нервно. — Пациент просто попался скандальный, весь мозг мне вытащил.

И Горбовский, чтобы отвлечься, принялся рассказывать Ире то, что действительно происходило в его клинике, но отнюдь не в тот день, а неделей раньше.

От этого стало совсем тошно."

"И он всё-таки принял решение, сказал себе — это был первый и последний раз. Хватит, дал слабину, но усугублять не нужно. Сделаем вид, что ничего не было, и со временем ему полегчает.