Не проси прощения (СИ)

Виктор говорил «не плачь», но у него и самого в глазах стояли слёзы. Только что не выливались, так и замерли там, придавая взгляду лихорадочный блеск, словно у Виктора была высокая температура.

— А… ты?..

— Что — я?

— Ты… будешь?

Абсолютная растерянность в его глазах за мгновение сменилась дикой радостью.

— Конечно. Если ты этого хочешь."

"— Хочу, — кивнула Ирина и, всхлипнув, призналась: — А ещё я хочу девочку. Маленькую. Давай возьмём?

— Хорошо, — кивнул Виктор и, не выдержав, всё-таки заплакал.

93

Виктор

Ирину увезли на операцию через два часа.

Оставаться в больнице не было смысла, но он всё-таки остался — просто не смог уехать, хотел дождаться, когда из операционной спустится Кира и скажет, что всё прошло успешно.

Обязательно скажет. Он верил. Иначе невозможно. Всё непременно будет хорошо…

Виктор зажмурился и, сжав ладони в кулаки, начал молиться. Он не знал ни одной молитвы, поэтому просто шептал всё, что приходило в голову. Да и не понимал он: разве может быть разница, какими словами молиться, каноническими или нет? Это людям слова важны.

А вот Богу — вряд ли. Может, Ему и вовсе достаточно чувств для того, чтобы услышать? А слова — они больше для самого человека, для самоуспокоения… Да, пожалуй. Если бы Виктор сейчас не шептал все эти молитвы, он бы, наверное, попросту свихнулся.

— Пап?..

Горбовский открыл глаза и поднял голову. Прямо над ним, кусая губы, стояла бледная Марина и, переминаясь с ноги на ногу, смотрела на отца с такой беззащитностью, что он даже не стал сомневаться — просто поднялся и заключил дочь в объятия.

— Маму уже увезли, да? — просипела Марина, уткнувшись Виктору в подмышку. — Да?..

— Да.

— Как она?..

— Храбрилась. Ты же её знаешь.

— А… сколько будет длиться операция?..

— Не меньше трёх часов. Но скорее всего, дольше.

— Ты останешься?..

— Да, буду тут, пока врач не выйдет из операционной.

Марина спрашивала что-то ещё, а Виктор отвечал — механически, почти не задумываясь над ответами. И точно так же не задумался, когда дочь тихо поинтересовалась:

— Вы с мамой теперь будете вместе?

— Да, — кивнул Виктор и замер.

И Марина замерла.

Наверное, не следовало говорить ей… так резко. Сначала надо было подготовить… Но он просто сейчас ничего не соображал.

— Это хорошо, — вдруг выдала дочь, и Горбовский от неожиданности едва не сел обратно на диван. — Для мамы — хорошо. Она не была счастлива без тебя, пап. Может, с тобой всё-таки будет…

— Для мамы — хорошо… — эхом повторил Виктор.