Не проси прощения (СИ)

— Приехали, — нарочито бодрым голосом произнёс Виктор, останавливая машину, — прежде чем Ирина успела спросить, отчего он всё-таки не женился вторично. Она хотела, на самом деле хотела услышать его ответ… — Вылезаем. Наташа и остальное её семейство уже внутри."

"Ирина кивнула и расстегнула ремень. И пока она возилась, Виктор успел выпрыгнуть из машины, подойти с другой стороны и, открыв дверь, помочь Ирине с ремнём, а затем, аккуратно подхватив её ладонями под бёдра, вытащить наружу и поставить на расчищенную пешеходную дорожку.

— Чтобы сапоги не испортить, — объяснил Виктор, тут же отстраняясь. Но в глаза заглянул — пытливо и смущающе. — Подумал, вдруг тут соль. А ты в замше.

Объяснение было абсолютно нелепое, но Ирина не стала его комментировать.

Потому что это всё было приятно. Просто приятно. И тепло — даже без всяких задних мыслей о том, что будет дальше и зачем это нужно им обоим.

Не задавать вопросы самой себе… иногда это всё-таки бывает полезно.

76

Виктор

Горбовский знал, что этот вечер будет испытанием для его отнюдь не стальных нервов, и понимал, что испытанием сильнейшим.

Потому что нужно было держать лицо и не показывать Ире собственную дикую ревность. Улыбаться, вести спокойные и сдержанные беседы — несмотря на то, что хотелось немедленно взвыть и утащить бывшую жену подальше от этого места и другого мужчины.

Наташа бросала на Виктора лукавые взгляды — конечно, понимала, как его колбасит. Ира… разговаривала со всеми одинаково любезно, и было не похоже, что Александр ей как-то по-особенному понравился.

Зато Наташин брат на бывшую жену Виктора клюнул, и ещё как. Смотрел на неё с видимым удовольствием, слушал с интересом и даже откровенно заглядывался, когда Ира искренне смеялась над чем-то во время представления. Она действительно выглядела очаровательно, при этом не нарочито, а естественно — будто ей не стоило никаких усилий быть вот такой. А между тем Виктор отлично понимал, что с её проблемами со здоровьем хорошо выглядеть — почти искусство. И гордился Ирой. И ревновал безумно.

— Не жалеете, Виктор Андреевич? — с ехидством поинтересовалась Наташа в антракте, когда и Александр, и Ира отлучились в туалет. — Я бы на вашем месте уже саму себя сгрызла.

— Не жалею, — Горбовский качнул головой. — Неприятно, да. Но не жалею. Я ведь говорил тебе — не хочет она со мной быть. И что же мне теперь, раз она не хочет, других мужиков отгонять?

— Не обязательно отгонять, но хотя бы свахой не подрабатывать.

— Да брось, Наташ, — хмыкнул Виктор.