Отец подруги

— Хорошо, — киваю я, краснея, и тороплюсь скрыться в темноте салона.

— На пару слов подойди, Сергей, — доносится до меня голос Бориса Александровича, отчего я начинаю паниковать еще сильнее.

В памяти свежи университетские разговоры о том, что Ленин отец сделал с Мишей, когда тот подсыпал мне в коктейль наркотики. Неужели Борис Александрович приехал лично, потому что переживал, что Сергей мог воспользоваться ситуацией и обидеть меня? И это несмотря на то, что я сказала в прошлый раз в его спальне?

Разговор между Сергеем и Лениным отцом длится пару минут, после чего Борис Александрович идёт к машине и, сев за руль, обводит мое лицо цепким взглядом.

Сердце молотится, как бешеное, от того, что мы опять наедине. Мне все так же сложно делать вид, что это человек мне безразличен. Потому что это не так.

— Почему вы приехали за мной, а не Виталий? — пытаюсь завязать беседу и выяснить ответ на терзающий меня вопрос.

Борис Александрович не торопится вступать со мной в диалог, но и я не собираюсь отступать.

— Он не смог, да?

— Не смог, — произносит грубоватым и холодным голосом, бросив на меня быстрый взгляд.

Но мне хватает и пары секунд, когда я, встретившись с мрачным сиянием зеленых глаз в темноте салона, вызываю в памяти воспоминания о тепле горячих прикосновений Лениного отца и нажиме его влажного языка в моем рту. Эти картинки вихрем проносятся в голове и отдают прямо в сердце, которое бешено пульсирует внутри.

— Сергей и я… Между нами ничего не было… — произношу так тихо, что на слух почти не уловить, но Борис Александрович слышит.

— Я в курсе, — коротко отвечает он и, приоткрыв окно, курит, следя за дорогой, пока я рассматриваю его татуированные кисти, снова думая о том, что находиться рядом с этим человеком одновременно приятно и невыносимо.

Между нами опять повисает молчание, которое я снова пытаюсь разбавить. На этот раз своей потребностью выразить благодарность.

— Спасибо, что приехали за мной…

Хочется добавить, что и за проявленную деликатность, ведь мог бы отчитать меня и в довольно грубой форме, что не послушала его, но прикусываю язык.

Чувство смущения, которое я раньше постоянно испытывала рядом с Борисом Александровичем, отошло на дальний план. А все, чего я сейчас искренне желаю, вдыхая терпкий запах его парфюма, которым пропитан салон машины, чтобы эта поездка не кончалась как можно дольше.