Отец подруги

Я не представляю, как жила раньше без этого чувства.

— Да, Сона, — отвечает Борис.

Пару секунд я молчу, а потом втягиваю в себя воздух и уверенно произношу:

— Я вернусь в Москву с тобой.

Спустя два с половиной часа я выхожу из квартиры. Прощание с мамой оставило еще один рубец на сердце, но со временем она обязательно свыкнется с моим выбором и примет его. Ведь никто и ничто не запрещает нам оставаться близкими и родными людьми друг для друга.

Я смахиваю слезы со своих щек и стараюсь не думать о тянущей боли в груди.

— Готова? — спрашивает он.

Я уверенно киваю.

Забрав сумку из моих рук, Борис кладет ее в багажник и жестом показывает садиться в машину. Я поднимаю глаза и вижу маму в окне.

— Все будет хорошо, — заверяет меня Борис и гладит по спине, когда я не могу сдержать горестного всхлипа. — Ты сделала правильный выбор.

У меня нет в этом сомнений, но внутри все равно остался осадок.

— Если бы на моем месте была Лена, как бы ты отнесся к ее выбору? — интересуюсь я. Мне действительно важно услышать его ответ.

Взгляд Бориса заметно серьезнеет.

— Если бы моя дочь встретила мужчину, который так же бы ее любил, то был бы за нее абсолютно спокоен.

Моя первая реакция, с которой я борюсь, снова броситься на шею Бориса и шептать, как сильно его люблю. Но вместо этого отворачиваюсь к окну и поднимаю голову. Смотрю на маму, которая не отходит от окна, пока наша машина не скрывается из вида.

В аэропорту мы проводим много времени, рейс задерживают из-за погодных условий. Задремав, я вижу беспокойный сон и просыпаюсь разбитая, когда объявляют посадку.

— Добро пожаловать на борт, — улыбается нам стюардесса и просит пассажиров пристегнуться.

Я сильно нервничаю, хотя особых поводов для беспокойства нет. Наверное, это остатки тревожного сна и отголоски пережитого. Борис, заметив мой мандраж, сжимает мою руку и держит ее весь полет. Еще недавно мы вот так же летели в мой родной город, а теперь вместе возвращаемся в столицу.

В Москве нас встречает Виталий.