Отец подруги

Все увещевания врачей о том, что мне ни в коем случае нельзя волноваться, идут прахом: сердце бешено стучит. Вот почему им нужно было непременно встретиться? На миг мне кажется, что Борис проигнорирует рукопожатие, но он сдержанно на него отвечает, после чего все его внимание сосредотачивается на мне.

— Как твое самочувствие, Сона? — Несмотря на то, что на его лице нет улыбки, она есть в его голосе. Теплая, заботливая.

— Сегодня лучше, чем вчера, — отвечаю я, пытаясь хотя бы немного приподняться, чтобы не выглядеть совсем уж больной и разбитой.

— Это отличные новости. — Борис встает рядом с моей кроватью, тем самым потеснив Сергея, и воздух палаты заполняет запах его одеколона, ставший моим самым любимым. — Встретил на входе твою маму. Кажется, у тебя отбоя нет от посетителей.

Сергей, стоящий за его спиной, неловко переминается с ноги на ногу. Он явно не знает, как ему быть, а я не знаю, как ему помочь. Я слишком слаба и слишком заворожена появлением отца Лены, чтобы суметь развлекать сразу двоих.

— Сергей принес цветы и записку от ребят из университета… — говорю я единственное, что пришло на ум. — Оказывается, все за меня волновались.

— Многие хотели прийти лично, но такую толпу и на порог бы не пустили, — с явным облегчением подхватывает Сергей. — Да и Лена сказала, что тебе еще рано принимать так много гостей.

При имени подруги внутри неприятно екает. Неужели теперь так будет всегда?

— Она, кстати, приходила.

— Знаю, — отвечает он, сфокусировав на мне пронзительный зеленый взгляд. — Она очень за тебя переживает.

Смысл этих слов с трудом достигает сознания — я слишком загипнотизирована моментом, что наши глаза встретились. Мы долгое время практически не общались, потом была кома, но теперь мои чувства к нему снова выходят из-под контроля. Я готова смотреть и дышать его запахом часами и днями без перерыва на еду.

Легкое покашливание разрывает наш зрительный контакт и заставляет вспомнить о присутствии в палате еще одного человека.

— Я, короче, пойду, — немного неживым голосом произносит Сергей. — Заеду в другой день, чтобы договорить.

Слабо ему улыбнувшись, я киваю, хотя не имею ни малейшего желания продолжать прерванный разговор. Для чего? Разве я не имею право закончить отношения, не отчитываясь о причинах, тем более, находясь на больничной койке?

Собственные мысли меня удивляют.