Не отрекаются, любя...

Нет, сначала он положил её рядом, но потом стал искать пульт от телевизора, что висел на стене как раз напротив того места, что он занял, поэтому снова взял её в руку. А когда экран загорелся, просто не успел положить — вошла Вера.

Он поймал себя на том, что готов к отповеди. Белка всегда ругала его за то, что где бы ни оказался, дома, у себя, у неё, в гостях, первым делом включал телевизор.

— Словно тебе самому с собой скучно!

Сейчас бы он ей ответил: «Не скучно. Но чтобы в голову не лезли вот все эти мысли о бренном, о вечном, лучше занять мозги поглощением любого ненавязчивого контента».

Но она уставилась на злополучную рубашку.

Она не просто на неё уставилась. Вера забрала её у Марка и понюхала.

Он выключил телевизор и с недоумением посмотрел на её лицо, ещё в следах слёз, но какое-то озабоченное.

— Ты чего-то не знала о своей лучшей подруге? — спросил Марк.

— Я уверена, что не ей дарила эту рубашку, — расправила она клетчатую фланелевую ткань и встряхнула за плечи.

— Размер явно Зойкин, — может, и неудачно пошутил Марк, но Зойка со школы была девочкой крупной, бойкой, сильной и уверенной в себе.

"Глядя на бокалы, правда, теперь он сомневался, а так ли это на самом деле. Но все по-разному снимают стресс, кто-то алкоголем, кто-то сексом, кто-то тисканьем кошки. Стресса на работе у Зои явно хватало. И после того, как Вера достала из прикроватной тумбочки початую коробку презервативов, Марк подумал, что, похоже, Зойка практиковала все доступные способы.

Но Вера на этом не остановилась.

С настойчивостью маньяка она трясла грязные вещи, заглядывала в шкафы и холодильники, один из которых, кстати, был для вина. Добралась даже до ванной. Туда Марк вошёл, когда уже раздался её вопль:

— Вот сука!

Белка сидела у открытой стиральной машинки и двумя пальцами держала за резинку трусы. Мужские.

— Ну, ты сама сказала, что давно с ней не общалась. Возможно, ты знала не всё.

— Похоже, я ничего не знала, — швырнула она шёлковые боксеры на пол и, приняв помощь Марка, встала.

— Это трусы моего мужа, — показала она пальцем на пол, словно там валялась дохлая мышь.