Не отрекаются, любя...

Два часа Вера потратила на то, чтобы обзвонить оставшихся клиентов и тех, с кем когда-то работала, в поисках заказов. Ей даже удалось подтвердить два небольших старых заказа и получить одно обещание на новый, когда в кабинет смущённо заглянула Маша.

— Вера Сергеевна, там клиент.

— Серьёзно? — вытаращила она глаза и тут же опомнилась. — Ну так зови, зови.

Поправила высохшие сосульками волосы. Наскоро глянула в зеркало. И поднялась навстречу женщине, первое впечатление о которой можно было описать одним словом — эффектная.

Было в ней что-то восточное и европейское одновременно. Молодое и возрастное. По-цыгански многослойное, длинноюбочное, и строгое, чёрное, вдовье. Даже то, как она опиралась на монументальный зонт с костяной ручкой, делало её немного Мэри Поппинс и чуть-чуть Старухой Шапокляк.

Но про себя Вера всё же назвала её Вдова, потому что чёрный цвет преобладал: и в её внешности, и в одежде.

— Прошу, — показала Вера на стул, а сама вернулась за стол. — Я вас слушаю."

"— Я недавно купила дом, — сказала женщина просто, без всяких вводных, не приняв приглашение и не оглядываясь по сторонам, как обычно делают все клиенты, разглядывая на стенах фотографии сделанных работ.

Вера, кивая, записала адрес, телефон и даже, машинально, время, когда её ждут. А когда подняла глаза, женщины словно и не было.

— Что это было? — потрясла она головой, не веря, что так бывает, но не торопилась радоваться.

Сейчас тётка приедет домой, откроет сайт и в ужасе сбежит, не питала Вера иллюзий на её счёт.

Она отпустила Машу пораньше.

Напевая под нос «C’est la vie!», одну из песенок, что особенно запомнилась и попала в настроение, из тех, что оставила звучать в колонках убежавшая секретарь, Вера, отработала почти до восьми: разбирала бумажные завалы, сводила цифры, подбивала итоги.

Она как раз закрывала офис и опускала на входную дверь рольставни, когда сбоку раздалось вежливое покашливание.

— О, господи! — схватилась она за сердце. — Марк! Нельзя же так подкрадываться!

Но кому она врала, сердце зашлось бы, подойди он к крыльцу хоть с оркестром.

Под козырьком крыльца Марк стряхнул с волос капли дождя.

— Привет! — засунул он руки в карманы и опёрся плечом о стену.

О, это его фирменное хриплое «привет»! О, этот небрежный хулиганский вид!

Вера разом почувствовала себя на пятнадцать лет моложе.