Не отрекаются, любя...

Но приключений жаждал не меньше.

Искал отмщения, но опасностей, риска искал сильнее.

Он хотел большего, чем прославиться как местный Ромео в провинциальном городе. Ему вообще никогда не нравился этот шекспировский придурок. Марк бы всё сделал не так.

Его душу жёг огонь мести и желание стать дерзким, отчаянным, великим авантюристом. Он дал себе зарок, что ради этого не остановиться ни перед чем.

Если ради этого он должен переспать с сотней, тысячей женщин — он готов.

Что именно он должен будет делать для мадам Ваан он узнал в тот же день.

А что она имела в виду, когда сказала «если до сих пор она была у тебя одна, никто этого не изменит» — сильно позже.

Глава 7. Вера

— Что, мама? Что? — выдохнула Вера, под укоризненным взглядом матери.

За входной дверью с ночи дежурила охрана. Ванька ещё спал.

Вера решила сегодня не вести его в садик. Да и на объект, где под её авторским контролем строительная бригада заканчивала масштабный ландшафтный проект, оформление участка при большом загородном доме, ехать не было смысла — разводнилось.

— Я надеюсь, ты сама мне расскажешь, — вздохнула мама.

— Нет, Марк здесь ни при чём! — схватила Вера с полки чашку.

— Ну конечно, — кивнула мама. — На меня только не надо кричать. Потому что я тоже ни при чём.

— Прости, — отвернулась Вера, поставила пустую чашку на подоконник и упёрлась лбом в холодное стекло. — Просто я знаю, что ты мне скажешь.

— И что же я тебе скажу? — вздохнула мама и сама пошла налить Вере кофе.

— Что ты так и знала: стоит появиться Марку и всё пойдёт наперекосяк. Так было всегда. Так и случилось.

— А я не права? — хлопала она дверцами шкафчиков, доставая и убирая банки с кофе, сливками, сахаром. — Ты сбежала из-за него из дома в шестнадцать. А помнишь, что ты натворила в восемнадцать? Когда после каникул он так и не приехал?

— Господи, мама! Натворила! Это всего лишь татуировка. И да, он не приехал, но у них случилось несчастье, погибла его сестра, а я между прочим закончила школу, поступила в университет.

— Как?! Как монахиня? А эта наколка, как у старой зэчки, — поставила она перед Верой кофе.

— Мама, она на бедре. И там просто имя.

— И ты думаешь Алексею приятно на неё смотреть, каждый раз, когда…

Да он на неё и не смотрел! Потому что трахал меня по-собачьи! Взмахнула руками Вера, хотя вслух, конечно, этого не произнесла.

Она достала из холодильника тарелку с бутербродами.