Не отрекаются, любя...

— Упрям, упрям ты, Реверт, — развёл он руками. — Я ведь думал, сдашься. Отступишь, успокоишься. Но нет, ты чуть не сдох, но дело довёл до конца.

— Не до конца. Раз ты ещё жив, урод. Или думал тем, что спасёшь мне жизнь, чем-то меня обяжешь?

— Да срать я хотел на твою говняную жизнь, — усмехнулся он. — Но твой хитрожопый папаша вписал тебя в соглашение, что совсем не входило в мои планы. И твоя задница стала стоить гораздо больше, чем стоит. Пришлось её вытаскивать из той передряги.

— Но ты ведь знал, что рано или поздно я догадаюсь.

"— Знал, как не знать. Но сейчас ты тут стоишь и ебёшь мне мозги исключительно по одной причине: я сильно не люблю несправедливость. А я твою сестру не убивал.

— Ты отдал приказ, сука, — выплюнул Марк.

— Угу, — достал Измайлов пистолет. Проверил магазин. Передёрнул затвор, загоняя патрон в ствол. Сунул палец под курок, нажал спуск. Словно демонстрируя, что знает, как с ним обращаться, и тот заряжен и снят с предохранителя. Убрал обратно за спину.

— Понимаю, — кивнул Марк, — когда вынимаю.

Измайлов заржал, но под тяжёлым взглядом Реверта осёкся.

— Я всё сказал, — кивнул он своим гориллам, и когда те Марка скрутили, подошёл ближе. — Прости, Марк Реверт.

— Да ты прям счастливчик, — упёрся Марк, когда его потащили. Но это мы ещё посмотрим. — Стеллу отпусти. Она тебе зачем? Тебе же был нужен я.

— О, нет, ошибаешься, — покачал головой Измайлов. — Это тебя я бы ещё отпустил, будь ты не так одержим своей дурацкой идеей. А её — нет. Она теперь слишком много знает.

Он снова кивнул. И это последнее, что видел Марк. Его вырубили.

Стелла немилосердно его тормошила, когда он очнулся.

— Марк! Марк! — сначала он услышал её голос, а потом только почувствовал, что Стелла бьёт его по ноге. — Марк!

— Ох и больно же ты пинаешься, — скривился он и закряхтел. — Давно я тут валяюсь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Достаточно, чтобы закоченеть, — огрызнулась она.