Не отрекаются, любя...

— Но чего хотела та сторона, что попросила тебя помочь?

— Развода, конечно. После смерти попечителя…

— Отца Марка, — уточнила Вера.

— Да, отца Марка. Все деньги, имущество и прочие ценности, что вложены в трастовый фонд становятся тебе доступны. То есть по сути они всегда тебе и принадлежали, но есть один юридический нюанс, на который тридцать лет назад твой отец никак не мог повлиять: на изменения в законах о трастовых фондах, которые в нашей стране до сих пор не имеют чёткой законодательной базы относительно них.

— Так вот почему так важен был мой развод, — всплеснула руками Вера.

— Я бы взглянул на ситуацию под другим углом, — вздохнул Вестлинг. — Вот почему важен был твой брак с Алексеем Измайловым.

— Он знал? — обомлела Вера. — Алексей знал о трастовом фонде?

— Он вряд ли.

— Виталий Иванович? Отец Алексея?! — Вера покачала головой. — Господи, я вышла замуж просто потому, что это кому-то было нужно. А затем развелась, потому что это тоже было в чьих-то интересах. Алексея подставили и диктовали условия как он должен себя вести, чтобы я сама запросила развод? Так?

— Развестись всё же было прежде всего в твоих интересах.

— Ну тогда мне понятно кто и сейчас надоумил Алексея подать в суд, чтобы развод аннулировать. Это не в интересах Измайлова-старшего, если он рассчитывает на эти деньги. А он ведь рассчитывает, я же правильно поняла?

— Не хочу тебя пугать, он очень серьёзно рассчитывает. И совсем не на половину, — выдохнул Вестлинг.

— Это отец Алексея? Управляющий моим фондом? Он убил моего отца?

— Нет, — покачал головой Ян. — Его двоюродный брат. Лев Измайлов.

Лев Измайлов? Вера нахмурилась, напрягая память.

Нет, это имя ей ни о чём не говорило. Ни мать, ни отец, ни сам Алексей никогда его при Вере не упоминали. Возможно, умышленно. Возможно, Вера просто не запомнила, потому что не придавала значения этим разговорам.

Брат.