(не)отец моего ребенка

Потому что теперь и в самом деле придется заявиться к нему с какой-то моделью, певичкой либо бьюти-блогершей — или как их там называют?

Вика

Я просыпаюсь, совершенно не представляя, сколько сейчас времени. Открываю глаза, замечая, что жалюзи на окнах закрыты, нащупываю свой телефон и, конечно же, он оказывается разряжен. Блуждаю взглядом по комнате, потому что абсолютно точно помню, что где-то здесь когда-то были электронные часы. Но их нет. Как и одежды Игоря, которую он вчера бросил прямо на пол.

Я свешиваю ноги с кровати, сонно потираю глаза, а потом наступаю на что-то выпуклое.

Прекрасно, а вот и зарядка. Поднимаю с пола адаптер и усмехаюсь, вспоминая рассказ Натальи Степановны о том, насколько разные ее сыновья. Выглядываю из комнаты и прислушиваюсь к звукам в квартире. Кажется, я осталась одна.

В дневном свете ситуация в гостиной ещё хуже, чем казалась вчера ночью, Игорь определено пытался хоть как-то скрыть следы своей несдержанности: поднял с пола книжные полки, подмел стёкла и отложил в угол сломанную мебель, но это не очень-то и помогло.

Мне все ещё любопытно, что было причиной его внезапной вспыльчивости, вряд ли он с кем-то дрался — на лице ни одной ссадины, костяшки не сбиты, — но сам он точно не признается.

Я включаю телевизор — оказывается, всего десять утра, и до прихода клининговой службы ещё куча времени, поэтому я быстро завтракаю бутербродами с чаем и решаю начать уборку сама. И не потому, что хочу угодить Игорю, просто надо занять себя чем-то, сидеть на одном месте невыносимо, а ещё уборка и готовка меня успокаивают.

Я знаю почти каждый угол в этой квартире, во время нашего короткого романа с Юрой я часто оставалась здесь, и мне сложно переосмыслить, что хозяин квартиры — Игорь. Абсолютно чужой для меня человек. И что белая чашка с цветочками, из которой я так любила пить чай, не может называться моей. И что нет смысла складывать специи в шкафчике так, как удобно мне, потому что я определенно больше не буду здесь готовить.

Я не осмеливаюсь лезть в его спальню, переставлять там что-то, копаться в его вещах, поэтому решаю начать с той комнаты, в которой Игорь разместил меня в прошлый раз.

Приоткрываю дверь, но, кроме скомканных простыней, ничего критичного не замечаю. Почему тогда не впустил меня сюда вчера? Скептически оглядываюсь вокруг, подхожу к постели, чтобы заправить ее, и замираю, не в силах сделать больше ни шагу. Прямо рядом с подушкой замечаю чёрные кружевные трусики, и уж точно их здесь оставила не я.