(не)отец моего ребенка

 — Он тяжело дышит, и я замечаю, как часто бьется жилка на его шее. Он напряжён, на грани, как и я.

Это так отличается от того, что было с Юрой. От тех сумасшедших ночей без прелюдий, коротких встреч, а после горькой правды, что на глазах проступают слезы. Игорь безумно осторожен со мной, словно я хрупкая фарфоровая статуэтка. Мне хочется попросить его не сдерживать себя, хочется доставить ему удовольствие, но он останавливает меня, перехватывает мои руки, обездвиживает меня и заводит их за голову. Сам задаёт ритм и очень быстро доводит нас до желаемого освобождения.

Кажется, я так кричу, что срываю голос. Игорь тяжело дышит прямо мне в шею. Я обнимаю его, прижимаю ближе к себе. Не хочу отпускать. Никогда. Он трется носом о мое плечо и молчит, я же хочу услышать от него хоть что-то, потому что минутное безумие проходит и я возвращаюсь на землю, больно ударяясь об асфальт. Меня трясёт от того, что произошло, не хочу, чтобы Игорь решил, что я доступная, что мне все равно, с кем из братьев спать, и я очень боюсь, что после этой ночи все закончится.

— Ой, — удивленно вскрикиваю я и подношу руку к животу.

— Вика? Что? Ребенок? — Игорь взволнованно осматривает меня, за долю секунды он преображается и на его лице появляется тревога.

— Кажется, он пошевелился, — пораженно произношу я, не до конца осознавая произошедшее. Нежность и любовь заполняют меня, и на глазах появляются слезы. Я даже забываю о том, что лежу перед мужчиной абсолютно обнаженная.

— Еще слишком рано для шевелений, я читал, что они появляются на восемнадцатой — двадцать четвертой неделе, иногда с шестнадцатой, — с сомнением произносит он, с интересом разглядывая мой оголенный животик. — У тебя только пятнадцатая неделя.

— Думаешь, это не ребенок? — шепотом спрашиваю я.

— Думаю, ты просто переела на ночь. — Он трется носом о мою шею, целует плечо, его рука все так же покоится на моем животе. Я выдыхаю с облегчением. Ничего не поменялось между нами.

Игорь ложится рядом со мной и укрывает нас одеялом. Крепко прижимает к себе, выводя пальцами узоры на моем животе. Я замираю в его объятиях и прислушиваюсь к себе. Ну нет, это точно был ребёнок, ничего я не придумала.

— Я нашел твой халатик у себя под одеялом, — внезапно произносит мужчина, обдавая меня жаром своего дыхания, и мои глаза широко распахиваются. Стыд-то какой.

— Я…

— Только не говори, что понятия не имеешь, откуда он там.