Назови меня женой

Ловлю на себе презрительно-враждебный взгляд Пантелея и совершенно равнодушный — второго брата.

— Янна, ты увезла из отеля какой-то старый аляповатый торшер. Зачем? — спрашивает Ставрос. — Это подозрительно. Может там спрятаны бумаги деда?

— Я делала торшер сама, — говорю, пытаясь побороть дрожь в голосе. — Лепила из глины фрагменты. Раскрашивала. Обжигала. Торшер получился дурацкий, но он дорог мне как первый опыт в керамике. И это единственная вещь, которая принадлежит лично мне.

— А можно мы на него посмотрим? — осторожно интересуется Ставрос.

— Конечно, — соглашаюсь сразу. — Сейчас…

— Я принесу, — останавливает меня Никита. И щелкнув брелоком, открывает багажник, припаркованного около ворот Крузака. Вытягивает оттуда немного погнутый посох."

"​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- На что тут смотреть? — спрашивает, разозлившись.

И тут же к ножке торшера тянет руки Пантелей.

— Почему такой ажиотаж? — чуть заметно усмехается Вадим Ильич.

Ставрос и Пантелей мнутся, но выхватить из рук Никиты разукрашенную палку никто не решается.

Раздумывают, что делать дальше. Пантелей мнется. А Ставрос, как более хладнокровный, выжидает. Силы явно не на их стороне. Видимо, надеется, что кто-то из нас сорвется. Вздрагивает, когда рядом тормозит белая машина с синей надписью на борту. Полиция.

— Какие-то проблемы, Ильич? — высовывается коротко стриженая башка.

— Да вот, иностранные туристы что-то перепутали, — пожимает плечами Макаров. — Ты им помоги из поселка выбраться, Иван Иваныч. А то заблудятся на ночь глядя!

Пантелей сумрачно смотрит сначала на Вадима Ильича, потом переводит взгляд на меня, на Никиту, опирающегося на посох. И демонстративно спрятав руки в карманы, поворачивается к Ставросу.

— Поедем, брат. Доктор прав, — отрывисто замечает тот на греческом. — Мы, кажется, пошли не той дорогой.

54

Никита

— Нет, — мотает головой Яна.

— Ты уверена? — спрашиваю тихо.

— Вполне, — шипит она. — Ты разве не видишь, как они настроены? Не найдут свои чертовы документы, вернутся. Украдут детей. Потребуют выкуп. Что мне тогда делать?

— Ты сгущаешь краски, Янна. Мы — законопослушные граждане, — вздыхает пораженный услышанным Ставрос. А Пантелей сжимает челюсти, будто его поймали на горячем.