Наследник для миллиардера

Какая же она сейчас кроха! Кажется, ничуть не старше своей маленькой сестренки.

Такая же маленькая и беззащитная!

– Что дальше?

Спрашиваю охрипшим голосом.

Сжимаю кожу малышки пальцами. Наверное, слишком крепко.

Напрягаюсь всем телом.

Твою ж...! Хочется крушить! Все здесь! Все вокруг!

– Я почти ничего не помню.

Съеживается окончательно. Превращается в маленького котенка. Или даже в ежика. Вдавливает голову в плечи.

– Тссс....

Пытаюсь вытащить ее из этого кокона. Глажу по волосам, но понимаю, что сейчас я так себе могу ее выковырять.

– Что ты помнишь?

Сам не узнаю своего осипшего голоса. Наклоняюсь над малышкой так близко, что наши ресницы почти соприкасаются. Пытаюсь не в глаза. В самую душу заглянуть.

– Я принесла кофе.

Дрожит. Натурально дрожит, и я слышу, как оглушительно громко бьется ее сердечко.

– Ты прошептал мне что-то на ухо. В самую шею. И … Голова закружилась. А потом… Потом ты подхватил меня на руки, и…

– И…?

– И все. Провал. Проснулась в номере. С мокрой от крови простыней.

– Выгнали?

– Я вообще ничего не соображала. Еле волочила ноги! Я… Я только потом поняла! Я мне подмешали какую-то гадость! Я и потом. Потом, когда тебя увидела. Ничего не помнила. Ну, то есть… Я тебя узнала. Сложила, что к чему!

– То есть… Ты не помнишь ничего, что между нами было?

– Потом уже. Вспышками, – мучительно трет лоб. – Когда ты… Из больницы меня забрал.

– А Степанов?

Почти рявкаю.

Черт!

Не зря у меня все не складывалось! Не та картинка выходила, ну совсем! Но надо прояснить до конца! Выяснить все несостыковки!

– На работу к нему устроилась! Две недели проработала нормально. А дальше… Дальше он приехал. И… В общем, ты зашел как раз в тот момент!

Чеееерт возьми! Мало я сопляку врезал! Слабо! Надо было не только челюсть свернуть! Но и причандалы повыдергивать!

– Ну все, малыш. Все.

Укладываю ее рядом.

Глажу по всему телу.

Без всякого намека. Без пошлости или желания. Хотя меня распирает. Просто от того, что она рядом. От запаха одного!

– Я сейчас. На секундочку, – рычу.

Резко отстраняюсь.

Пулей вылетаю в душевую, успевая заметить, как малышка скручивается калачиком на постели. Поджимает ноги к груди. Зарывается  одеяло, прячась от всего мира.

Нельзя ее оставлять сейчас. Но.  Черт бы! Их! Побрал!

Со всей дури заряжаю кулаком по стене.