Нам с тобой нельзя

Во мне больше не работает разум, больше не слышу и не вижу ничего, кроме губ, которые хочется кусать, груди, которую хочется сжимать в руках, нащупывая острые горошинки, тонкой шеи, на которой хочется оставлять следы. Чтобы все знали...она моя.

Девочка, которая довела меня до агонии.

Мое безумие.

Видит Бог, я пытался.

15

СВЕТА

Я не соображаю больше ничего, после слов, кинутых мне в лицо, как шавке подзаборной, меня несет, да так, что я молочу абсолютную ересь, все подряд, лишь бы заставить его чувствовать хоть сотую долю того, что пришлось пережить мне.

Я вижу, как смотрит, вижу, что хочет прикоснуться, но что говорит в тебе? Похоть или нечто другое? Перепалка доводит обоих до пика, это предел, я мысленно отрезаю себе путь к возврату, потому что мы только что на полной скорости пересекли черту, за которой…больше не будет так, как раньше.

Он хватает меня и вжимает в себя, я по глазам читаю, что сказанные мною последние слова сносят планку, вижу по реакции, что это все, а дальше, дальше хоть потоп, потому что есть предел всему, и моему терпению тоже. Есть грани, за которые заходить нельзя, а он зашел и растоптал все, что там было.

Меня медленно разрывает на части, когда сильные руки сжимают в не совсем нежных объятиях, они скорее обреченные, словно он так пытается выдавить из меня остатки любви и нежности.

Я повторяю по слогам слова, после которых в глазах Никиты загорается нечто абсолютно незнакомое мне, пугающее своей новизной, заставляющее кровь в жилах вскипать.

—Что ты сказала? — приближается вплотную, ожидая ответа, и я лепечу нечто, за что хочется самой себе надавать оплеух, но они дают свой результат, от которого меня с силой прижимают к стене, выбивая весь воздух из легких, не заботясь о том, что мне может быть больно или неприятно.