Нам с тобой нельзя

—Свет, надо поговорить, —Валик опять намеревается поговорить о высоком, а у меня от его разговоров начинается мигрень.

Почему он пьяный всегда такой нудный?

—Валик, не сейчас, — резко хватаю очередной бокал с непонятным на первый взгляд пойлом и вливаю в себя. Пара капель срывается с губ и плавно скользит по шее, оседая у кромки белья. Мурашки табуном проносятся по телу.

Никогда я не пила столько, сколько сейчас. Возможно, душа плачет таким образом, а возможно, я незаметно для самой себя стала алкоголичкой.

—Свет, ты может прекратишь синячить? Что с тобой стало? — укор в голосе меня бесит.

Сам-то еле на ногах стоит, образец для подражания.

—А ты кто мне такой вообще? Папочка или мамочка?

—Я твой будущий муж.

—Объелся груш, муж. Только в твоих влажных фантазиях, — отрицательно машу головой, насмешливо кривясь на эти грозные заявления. Муж.

По одной простой причине, меня воспитали так, что мужик свою женщину по определению защищает, а ты пока что только громко вопишь о великом.

—Ты хочешь поругаться?

—Я уже поругалась, — тыкаю пальцем в грудь и толкаю его от себя подальше.

Он стал слишком навязчивым, и, пожалуй, с этим надо заканчивать, иначе мои нервы сдадут окончательно и бесповоротно.

Хорошо, что «мой парень» не идет за мной, все складывается настолько удачно, что я оказываюсь сама.

—Воу, какая красотка. Ты с кем, пупсик? — сквозь вязкий туман до меня доносятся утробные звуки. Я пытаюсь им сопротивляться, противиться. Даже стараюсь ответить, но язык заплетается.

—Отстань, — зрение продолжает плыть, я чувствую захват рук на талии, это заставляет меня паниковать.

Руками цепляюсь за чью-то потную кожу и впиваюсь в нее ногтями, от чего слышу рычание в ухе. Внезапный удар по лицу на мгновение отрезвляет тело. Я рвано дышу, стараюсь поднять веки и натыкаюсь на чей-то дергающийся кадык. Мои ноги закинуты на чью-то фигуру.

Ужас догоняет со спины и бьет по голове арматурой.

Кто-то больно впивается в мои бедра, я хочу закричать. Попросить о помощи.