Нам с тобой нельзя

Меня к ней не просто тянет магнитом, меня к ней привинчивает по живому. Вплетает. Вонзает иголки и пришивает красной нитью, что сейчас на руке болтается как умалишенного придурка, в свое время не способного отказать той, что навсегда поменяла мой мир.

Меня в ней топит, с каждым днем все больше и выбираться я не хочу и не буду.

В тоненьком надломленном голосе нет больше жизни. Света, кажется, не дышит, но и не плачет, лишь с болью шепчет:

—Ты уже сделал все… что мог. Прости.

Звонок обрывается, и я воплю в трубку:"

"—Света, твою мать! — поворачиваюсь к водиле и кричу, —газу, газу!

Синяя точка на экране продолжает мигать, но в следующую секунду я вижу резкий прыжок вперед.

Сука! Мы практически добрались же! Машина виляет на поворотах, когда я слышу слова, адресованные мне Кентом.

—Босс, телефон больше не вижу.

В глазах играют мошки, потому что острая боль в виске снова дает о себе знать. Сжимаю кулаки и заставляю себя не сорваться. Когда машина резко тормозит в радиусе километра от первоначальной точки, я вылетаю из машины и на ходу раздаю приказы, сворачивая именно туда, где она была в последний раз. Шаг за шагом приближаю себя к правде, но ровно у входа в парк замечаю небрежно брошенную сумку.

—Что за?

Мои люди шерстят весь парк, обходят каждый закоулок и опрашивают людей.

Ее нет.

А с записей камер видеонаблюдения все указывает на то, что ее украли.

Я встаю, готовый к новому бою, теперь уже с самим собой, чтобы сразу не пойти по головам и не начать душить. Тут надо мыслить здраво и с холодной головой, но, видит Бог, я пойду напролом. И не посмотрю больше ни на что.

Чума у ворот.

27

Флешбек

МНОГО ЛЕТ НАЗАД

—Никит, а мы почему с ма и па не пошли? — маленькая девочка попыталась обхватить тоненькими ручками исполинскую фигуру мужчины сразу после того, как он прочитал ей ее любимую сказку “Маша и Медведь”, и девчушке пришлось вернуться в реальность

Из глаз малышки капали слезы, потому что она очень болезненно переносила вот такие отлучки родителей.