Нам можно

Наверное, выдохлась.

– Ну что тебе нужно, а?

Картер молчал.

– Там, – я махнула за спину, – тебя ждут красивые, холеные, на любой вкус. Они и по-французски, и по-гречески, и, сто процентов, по-немецки умеют. Ну зачем тебе я? – и тише добавила: – Отпустишь?

Странно, думала окажусь с ним наедине и все выскажу, а силы разом закончились. Одна усталость…

Картер оттолкнулся от капота, неспешно преодолел разделявшие нас пару шагов и, засунув руки в задние карманы моих джинсов, притянул к себе. Мне просто пришлось схватиться за его плечи, чтобы не повиснуть на носочках неуклюже.

– А я тебя хочу.

– Меня хочешь… – повторила задумчиво. – А зачем тогда так со мной?

Картер губу поджал, да так по-детски, словно обиду сдерживал. Чего это?

– Дала ему?

– Кому? – не поняла я.

– Тому хрену, с которым встречалась после работы.

– Ты что, ревнуешь?!

– Есть немного, – обезоруживающе ответил Картер. Все, я, кажется, начинаю менять гнев на милость.

– А ты как думаешь?

– Не-а.

– Это почему? – Какой самоуверенный!

– Потому что ты по мне сохнешь. – Нет, то был детский лепет, вот это действительно очень самоуверенно! Я уже хотела отправить его самомнение в простой, но Картер неожиданно стал очень серьезным: – Ты же знаешь, что я не позволил бы тебя и пальцем тронуть?

– Потому что у меня отец коп? – тихо предположила.

– Потому что ты – моя.

На это нечего было возразить…

– Домой меня отвезешь, Ведьмочка? – и ненадолго равновесие потерял.

– Ты что, пьян?!

Картер снова расплылся в улыбке и принялся мять мою задницу.

– А ты как успел раньше меня выйти? – поинтересовалась деловито, удобно устроившись за рулем. И куда делась моя злость на него? Умеет же задобрить!

Картер, опустив стекло, указал на второй этаж.

– Ничего себе, – я польщенно губу прикусила, затем на газ надавила. Ягуар сорвался с места, чуть не снеся морду припаркованной поодаль машины.

– Спокойней, Ведьмочка! – и жестом показал, насколько плавно нужно на педаль нажимать, но вперед мы все равно полетели! А потом были пьянящие поцелуи и обжигающие тугие струи. Мы стояли в просторной душевой и хаотично ласкали друг друга. Задыхались от нетерпения, отринув последний час нашей жизни. Пустой, совершенно ненужный. Мы пытались задеть друг друга словами, а нужно было просто быть, молча и жадно.