Нам можно

– А у нас как дела? – Картер снова оделся в панцирь беззаботного ироничного бабника. – Я тебя наполнил, или пронесло?

Я отступила на полшага и подняла бокал: слегка взболтала, понюхала яркий букет с запахом ягод и спелого винограда и стукнулась о тонкий хрусталь напротив, прислушиваясь к мелодичному звону.

– Поздравляю, ты не станешь отцом, – и пригубила вино. Сладкое.

– Черт, я уже свыкся с мыслью, что мы с тобой и в горе, и в радости!

– Так женись, если влюбился, – пошутила я.

– Ты мне не настолько нравишься.

– Женись на своей Вега Лире, – ревниво бросила я. – Раз с ума по ней сходишь!

У меня, кажется, раздвоение личности: я перестала ассоциировать себя с незнакомкой, которая покорила Типичного Американца. К которому я, к слову, успела остыть, полностью сдавшись на милость безответной любви к моему эгоисту-шантажисту.

– Я тебя хочу, Ведьмочка, – и, поставив наши бокалы, развернул меня: прижался сзади, ягодицы стиснул и пахом впечатался жестко.

– Картер, – смущенно прошептала, – я не могу сегодня. У меня эти дни…

– Это неважно, – он уже забрался под болтавшееся на локтях платье и мягко массировал грудь, сжимая соски. – Ты мне доверяешь, Ведьмочка?

Я прикрыла глаза, успокаивая сердце, абстрагируясь от жгучего вожделения, морок из головы изгоняя. Доверяю ли я Картеру? Во многом скорее нет, чем да. Но в сексе – да.

– Доверяю… – Я потерлась о жесткий пах, недвусмысленно демонстрируя полное согласие. Картер может быть эгоистичной сволочью, но в постели дарит удовольствие, остро-болезненное или томно-тягучие. С ним у меня получалось улететь в космос. Всегда по-разному и всегда до рваных вдохов.

Он снял с меня все – исключением, как всегда, остались чулки, на этот раз игривого молочного цвета, – и, не испытывая брезгливости, шутливо подергал за веревочку от тампона. Сам оставался в парадном смокинге, хоть в оперу иди, только брюки топорщились неуместно.

– Раздень меня, Ведьмочка.

Я тряхнула черной копной, отбрасывая назад, чтобы видел полную грудь, чтобы захлебывался слюной, а возбуждение прозрачной слезой рубиновую головку члена смазало. Чтобы хотел меня любую и всегда. Чтобы только меня.

Я неспешно стянула с широких плеч смокинг, бабочку развязала и мучительно долго боролась с пуговицами, сосками царапая твердую грудь.