Надежда на счастье

Еще через неделю он уже начнет читать и писать, а через месяц…

Через месяц он покинет их. Персики будут собраны, и он уйдет. При мысли об этом Оливия почувствовала себя ужасно одинокой. Да, он уйдет.

Исчезнет подобно Чеширскому коту из сказки, и останется только воспоминание о его улыбке.

Тут Конор вдруг шумно выдохнул и, откинувшись на спинку стула, пробормотал:

– А вот слово «поцелуй» – оно начинается на букву… Взгляды их встретились, и Оливия прошептала:

– «Поцелуй» начинается на «П».

– Правда? – Он перевел взгляд на ее губы.

Оливия замерла. Губы ее чуть приоткрылись, а сердце гулко застучало в груди. Конор же вдруг улыбнулся и, протянув руку, провел кончиком пальца по ее губам, потом – по подбородку и по шее.

Оливия понимала, что должна отстранить его руку, должна отодвинуться, подняться из-за стола. Но ей не хотелось этого делать – хотелось совсем другого… «Так вот что такое чувственность… – думала она. – И он, конечно же, все знает, все понимает».

Внезапно Конор убрал руку и глухо проговорил:

– Мне кажется, уже поздно.

До Оливии не сразу дошел смысл его слов. Наконец, поднявшись, она пробормотала:

– Да, конечно. – Почувствовав, что краснеет, Оливия уставилась в пол, не в силах поднять на Конора глаза. Переступив с ноги на ногу, она добавила: – Не знаю, что заставило вас остаться еще на месяц и помочь мне убрать урожай, но хочу, чтобы вы знали: я вам очень благодарна. И если я чем-то могу отплатить вам…

– Идите спать, Оливия.

Она молча кивнула и выбежала из кухни.

Еще ни один мужчина не прикасался к ней так. Даже Вернон на такое не отваживался. Оливия вспомнила все те глупости, о которых они с Сарой шептались, будучи девочками. После того как Джо начал ухаживать за Сарой, подруга призналась, что Джо поцеловал ее в беседке в Тайлор-Хилле. Но когда Оливия попросила подругу описать это, та не смогла."

"– Сама узнаешь, – ответила Сара с таинственной улыбкой и густо покраснела.

Это было очень давно, а Оливия так ничего и не узнала. Случилось так, что годы пролетели, а поцелуи при лунном свете остались для нее всего лишь несбыточной мечтой. Ей было отказано в этом из-за страдающего отца, из-за сумятицы войны, из-за ежедневной борьбы за выживание.

Взбив подушку, Оливия сказала себе: «Не думай о нем. Ведь он пробудет здесь всего один месяц.