Надежда на счастье

Конор же, наблюдая за ней, уже жалел, что пригласил ее поужинать в Монро. Это была безумная идея – ведь ему предстояло сидеть напротив нее, зная, что он не сможет овладеть ею.

«Ничего, потерпи еще несколько дней», – сказал себе Конор, щелкая поводьями, и фургон снова тронулся в путь. Да, всего лишь несколько дней, и он расстанется с ней навсегда. Сначала он отправится в Новый Орлеан, пойдет в ирландский район и проведет бой с любым желающим у «Шонесси». На выигранные деньги он сможет купить и виски, и сигары, и женщину… И тогда уж он наверняка избавится от мыслей об Оливии Мейтленд.

Они прибыли в Монро во второй половине дня, ближе к вечеру. Выторговав у Сайласа Шоу, владельца консервного завода, приемлемую цену за свои персики, Оливия спрятала вырученные деньги в свой высокий сапожок на пуговках. Конор же отогнал уже разгруженные фургоны на платную конюшню напротив гостиницы «Уитмор» и оставил их там под присмотром. Потом пошел в гостиницу и снял две комнаты на ночь.

А Оливия отправилась в лавку Денби и купила восемь оконных стекол, которые должны были доставить утром в гостиницу.

Конора она нашла в холле гостиницы – он уже ждал ее. Расписываясь в книге регистрации, Оливия заметила, что клерк смотрит на них с любопытством – очевидно, удивлялся, что они с Конором путешествуют вместе, хотя и не женаты.

Поднявшись в свою комнату, Оливия отдохнула полчаса, а затем с наслаждением погрузилась в огромную ванну, которую принесли горничные.

Ванну наполнили водой, достаточно прохладной, чтобы освежиться после жаркого дня, и достаточно теплой, чтобы смыть дорожную пыль и пот. Оливия долго лежала в ванне, затем тщательно вымыла голову и обмотала ее полотенцем. Выбравшись из воды, она насухо вытерлась другим полотенцем, потом надела кружевную нижнюю юбку и сорочку, застегнула крючки корсета и надела красное шелковое платье.

Присев к туалетному столику, она расчесала волосы, все еще немного влажные, и закрутила их узлом на затылке, выпустив вдоль щек вьющиеся пряди.

Конор как-то раз сказал ей, что ему нравится такая прическа, сказал в то воскресенье, когда она его брила. Закрепив узел двумя гребнями, Оливия вспомнила, как он распустил ее волосы, когда обнимал на кухне. Воспоминание об этом все еще приводило ее в трепет.

Оливия разгладила складки темно-красного платья, довольная тем, что взяла его с собой.