Наезд по понятиям

А ты – сумасшедшая!

– Все мы тут сумасшедшие! – утробно хохотнула Леди.

Ксюша могла оспорить это утверждение. Из семнадцати женщин в их палате по крайней мере половина пребывала в здравом уме. Просто многие косили под сумасшедших. Объяснялось это просто: лучше психушка, чем тюрьма.

Леди тоже косила под душевнобольную. Но у нее и в самом деле не все ладно с головой. Лесбиянство – это тоже своего рода психическое расстройство. Во всяком случае, Ксюша об этом где-то читала…

– Ты уже сколько здесь находишься? – спросила Леди.

Она уже не распускала руки. Но не сводила с нее своего гипнотизирующего взгляда. Ксюша старалась не поддаваться ее влиянию.

– Третью неделю, а что?

– А я до сих пор зову тебя новенькой, почему?

– Мне как-то все равно, как ты меня зовешь.

– А мне вот не все равно… Хочешь быть своей? Это просто… Ты должна переспать со мной. Поверь, это тебе понравится. Я такое умею… И тебя научу… Ты такая хорошенькая…

Ее рука снова отправилась гулять по Ксюшиному телу. Полезла под рубашку. Ну как можно позволить такое?

Ксюша снова отшвырнула от себя ее руку.

– Ребеночка ждешь?

– Жду.

– А можешь и не дождаться…

– Что ты сказала? – вскипела Ксюша.

– А не рыпайся, говорю, телка. А то без теленочка своего можешь остаться, – сказала Леди.

И для убедительности подняла кулак, будто собираясь ударить по животу. Ксюша от ужаса сжалась в комок, беспомощно закрылась руками.

Там, внутри у нее, находится ребенок Темы. Никто не смеет отнять его у нее…"

"Леди решила, что запугала ее до смерти и теперь может делать с ней все, что угодно… Но не тут-то было.

– Еще раз сунешься, убью! – зло сквозь зубы процедила Ксюша.

Скажи ей месяц назад, что она станет такой резкой и ершистой, ни за что бы не поверила. Время сделало ее такой… Но так хотелось быть всегда мягкой, доброй, женственной. Чтобы никаких больше передряг… Но с таким же успехом она могла мечтать о том, чтобы Тема вернулся к ней.

Не выбраться ей из этой клоаки, в которой она оказалась. Все против нее. И подтасованные факты, и бездушный прокурор. И еще Елена Владимировна грозится выцарапать ей глаза… Только кто их и кому еще выцарапает? Душевнобольной Ксюшу вряд ли признают. Будет суд, ее осудят на пятнадцать лет, отправят в колонию. Вряд ли оттуда она вернется такой же милой и покладистой, какой была.