Мы мирные люди

Письменный стол, несколько стульев, обитых кожей, матовая лампочка под потолком... Дверь в соседнюю комнату тоже была завешена тяжелой портьерой. Но Раскосов уловил запах сигарного дыма, очевидно просочившегося сквозь дверь.

«Ну, Раскосов, держись... Кажется, попал ты в ловушку... Но они не знают, что у меня есть вальтер...».

Ласки вышел. Это тоже не понравилось Раскосову.

— Когда начнем наш разговор?

— Сейчас с вами будут разговаривать.

Раскосов уже подумывал, не пробиться ли к выходной двери, когда портьера зашевелилась и в комнату вошел большой грузный человек в шикарном костюме каких-то лиловатых тонов.

— Это Раскосов, полковник, — сказал по-английски майор.

— Скажите ему, чтобы он сел и не таращил на меня глаза.

— Перевод не нужен, я понимаю, — быстро, тоже по-английски сказал Раскосов.

— О’кэй. Рад избавить вас, мистер Весенев, от скучного занятия. Прошу садиться. Садитесь и вы, молодой человек.

— Вы не майор, разумеется? Какого черта вы морочите голову! — зарычал Раскосов, переходя опять на русский язык.

— Что он говорит?

— Недоволен мистификацией. Вообще шутить не любит.

— Я требую, чтобы мне сказали, где я нахожусь и что от меня нужно!

— Вы находитесь на конспиративной квартире Европейского бюро американской разведки, — веско сказал человек в лиловом костюме. — Я — глава учреждения, а это — мой консультант, мистер Весенев.

— О, сэр, прошу вас извинить меня за резкость! — почтительно произнес Раскосов, совершенно меняясь.

— Садитесь, мой мальчик, и курите, — благожелательно отозвался полковник. Ему понравился ответ Раскосова.

— Роскошная сигара, сэр.

— Итак, если я правильно вас понимаю, — с советскими людьми вам не по пути?

— Я из другого теста сделан.

— И существующий в вашей России порядок вас не устраивает?

— Я индивидуалист, сэр. Настоящие люди должны быть индивидуалистами.

— Настоящими вы, по-видимому, считаете людей вашей специальности, мистер Раскосов.

Раскосов смещался.

— Я учился в Горном институте. Правда, не окончил, но прилично знаю топографию.

— Топографию? Учтите, мистер Весенев. А что вы хотите от жизни, мой друг?

— Это уж из области философии, сэр.

— А вы поконкретнее.

Раскосов промолчал. Перед его взором пронеслось сверкающим вихрем все, что он считал высшими благами: роскошные особняки... рестораны... миллионеры, мчащиеся в своих «кадиллаках»...