Мы мирные люди

Смотрит на движущиеся по улицам советские танки толстый американский полковник. На лице его не написано ликования.

«Черт возьми, — думает он, — эти русские, кажется, сильнее, чем можно было предполагать...».

В Москве, в Ленинграде, в Киеве — всюду, во всех городах и селах Советского Союза музыка, фейерверки, песни... Салют в честь победителей! Вечная слава погибшим за Родину героям! Матери! Жены! Обнимайте вернувшихся сыновей, мужей. С этого дня никто не стреляет, никто не падает, сраженный осколком снаряда, никто не идет в атаку, не прыгает в окопы противника, никого не несут на обагренных кровью носилках, никто с самолета не сбрасывает бомбы, нигде не звучит команда: «Огонь!».

Сколько радости! Пляшут на улицах. Обнимаются и поздравляют друг друга. До какого дня дожили! Будь она проклята, эта война! Никогда бы ее не было!

В этот день, когда вместе с нами ликовал весь мир, радовались все народы, праздновали Нью-Йорк и Лондон, Париж и Рим, в этот самый светлый день победы и водворения мира трафаретная Мэри — доверенная машинистка в одном почтеннейшем американском учреждении — переписывала начисто проект ассигнования изрядной суммы долларов на расширение диверсий в стране социализма.

У каждого свои радости и свое отношение к жизни. Шеф с явным удовольствием перечитал это недвусмысленное произведение, и бумага двинулась по восходящей линии и была вкратце передана своими словами неким магнатам финансового и промышленного капитала.

Народы ликовали. Народы радовались окончанию кровавой бойни. А для некоторых дельцов война или подготовка войны, столкновение или провоцирование столкновений — это бизнес, это сверхприбыли, это новые и новые миллионы долларов, плывущие в их карманы.

"Мак Клипс, король танкостроения и поставщик атомного оружия, требовал увеличения суммы ассигнований и советовал не скупиться. Разбогатевший на заказах сверхскоростных истребителей и сверхмощных летающих крепостей, сверхмиллиардер Джордж Давидсон рекомендовал во избежание лишних расходов просто сбросить атомную бомбу на Москву, без всяких разговоров.