Мы мирные люди

Откуда-то появилась гитара, и хорошенькая блондинка уже исполняла и «Грустные ивы», и «Догони», и «Самару-городок».

Купе было битком набито молодежью. Агаян непрерывно рассказывал анекдоты, которые заканчивались взрывом хохота.

Просовывалось в дверь взволнованное лицо проводника:

— Прошу в купе не курить.

— Здесь можно. Это вагон для курящих.

— Одну минуточку. Вы, случайно, не из Полтавы? Ось мабуть и вы трохи покаштуете дуже гарного тютюну?

Усатого проводника втаскивают в купе, угощают папиросами и даже уговаривают спеть украинскую песню, «яку на нашем селе дивки спивають».

Затем хор исполняет «Огонек» и «Ревела буря». Далеко раскатываются слова могучей песни:

И беспрерывно гром греме-ел,И ве-етры в дебрях бушевали!..— Бэру на сэбя обязательство на каждый километр пути до следующей станции выдавать по одной песне. Простите, ваше имя? Тоня? Назначаем Тоню регистратором и счетчиком исполненных песен!

Опять смех. Самые незатейливые остроты принимались с одобрением.

Василий Васильевич Шведов любил поспорить, поговорить, и ему нужен был не столько собеседник, сколько хороший слушатель.

Когда проезжали Волгу, он рассказывал о пиве вообще и жигулевском пиве в частности. Затем шли Самарские степи, и Василий Васильевич говорил о приготовлении кумыса. Дальше следовала лекция об Уфе, об Аксакове с его уженьем рыбы и «Детством Багрова-внука» и непосредственно за этим о новых источниках нефти, о нефти вообще, о «Стандарт ойл», о мировых запасах нефти...

Василий Васильевич обладал исключительной памятью.

Василия Васильевича знали уже все.

Инженеры, счетные работники, техники КТМ, успевшие за дорогу познакомиться, уславливались и в дальнейшем встречаться с ним и Манвелом Ваграновичем Агаяном.

— Обязательно будем встречаться, и не только на работе! — соглашался Василий Васильевич.