Монстр

– Ты удивишься, Холмберг, но у меня мало знакомых врачей. Или гребаных астронавтов, раз уж на то пошло. Моя работа заключается в том, чтобы убивать людей, а не выхаживать их.

Однако это не совсем так.

Я знаком с Эшлинг Фитцпатрик, а она врач.

Причем хороший, если верить моей сестре Сейлор, которая не имела привычки раздавать ничем не оправданные комплименты.

А еще Никс умела хранить секреты. Для носительницы фамилии Фитцпатрик и члена одной из самых развращенных семей Северной Америки это было в порядке вещей.

Возможно, кидать ее со встречей безо всяких извинений, попрекать в случившемся между нами в Хэллоуин, а потом вдобавок хорошенько пройтись по ее гордости и обострять ситуацию было не самой лучшей тактикой в общении с ней, учитывая, что теперь мне понадобилась ее помощь.

Обычно расчетливость не позволяла мне высмеивать и унижать понапрасну людей, которые того не заслуживали.

Обычно я не имел дел с Эшлинг Фитцпатрик.

Она пробуждала во мне все самое худшее. У меня почти развилась к ней неприязнь.

Честное слово, своим отказом я оказал ей услугу. Совсем скоро я расквитаюсь с ее отцом, как только разоблачу его и выжму из него всю правду.

Видите? Даже у меня были пределы допустимого.

Немногочисленные и весьма размытые, но все же они, судя по всему, существовали.

А еще клятва. Пускай я был ублюдком мирового уровня, но ублюдком не бесчестным. Фитцпатрики платили мне хорошие деньги, лишь бы я не притрагивался к Эшлинг, а значит, я должен приложить хоть какие-то усилия, чтобы сдержать слово.

– Возможно, ты мог бы… – начал доктор Холмберг, но я уже повесил трубку и позвонил Сейлор, чтобы попросить номер Эшлинг.

Моя сестра и Никс были хорошими подругами. Тихоня и леди.

– Означает ли это, что ты наконец-то пригласишь ее на свидание? – спросила Сейлор на том конце провода. Мне было слышно, как она что-то моет на заднем плане, наверное, бутылочки Ксандера.

Я бросил взгляд в заднюю часть фургона, где Беккер истекал кровью – а может, частичками легких, – и на Ангуса, который выглядел так, будто руку в его тело вкрутил слепой ребенок.

– Ты там под кайфом, что ли? – спросил я сестру, хмуро глядя на дорогу. – Она ребенок.

Ребенок, с которым я вытворял весьма взрослую хрень.

Я не считал восемь лет существенной разницей в возрасте. Порой я спал с девушками, которым было чуть за двадцать, хотя по обыкновению меня тянуло к ровесницам.