Монстр

Она не подчинялась современным стандартам красоты, и в этом было нечто неотразимое. Я хотел Эшлинг, которая обладала той самой внешностью женщины голубых кровей, которую невозможно представить стоящей раком, пока ее грубо и грязно трахают сзади. Мужчины – простые создания, а значит, именно это я и хотел сделать: грубо и грязно брать ее королевское высочество, пока она повторяет мое имя.

Стоящая передо мной девчонка все тараторила. Черт его знает, о чем. Увидев ее вблизи, я вдруг понял, что она юна. Совершеннолетняя, но намного младше меня.

"– …и как бы готова вообще на все. И, типа, я знаю, что ты предпочитаешь секс без обязательств, и меня это полностью устраивает…

– Сколько тебе лет? – Я прервал поток ее слов, уже чувствуя, что мне нужны две таблетки обезболивающего и одна пуля, чтобы избавить себя от страданий.

– Что? – Вид у нее был испуганный, карие глаза округлились от паники. – Ты о чем?

– О твоем возрасте, – издевался я, злясь на самого себя за то, что, судя по всему, обзавелся совестью, пока добирался в «Пустоши» от клиники Эшлинг.

– Двадцать… пять?

– Это, мать твою, вопрос?

– Нет?..

– Тогда почему ты все время отвечаешь с вопросительной интонацией?

Однажды ее поколение разрушит эту страну. Неудивительно, что у меня был фальшивый шведский паспорт, так, на всякий случай. Передавайте привет Людвигу гребаному Нильссону[29].

Она медленно моргнула, будто это проверка. Я почти уверился, что она малограмотная.

– Покажи мне свое удостоверение личности.

– Это просто смешно. – Она посмеялась, но ее уши и шея покраснели. – Я совершеннолетняя. Тут у всех проверяют документы.

Нет, не у всех. У Эшлинг в Хэллоуин не проверили, и теперь мой член хотел оформить подписку на доступ к ее киске.

Даром что я на следующий же день уволил ублюдка, который ее впустил.

– Даю пять секунд, после чего внесу тебя в черный список, – сухо сообщил я.

– Клуба? – она сделала резкий вдох.

– Города, – поправил я.

Она с раздражением порылась в своей поддельной сумочке Chanel, достала оттуда водительское удостоверение и шлепнула его мне в ладонь. Я закурил, поудобнее устроился в кресле и рассмотрел его, потирая лоб.

Двадцать два.

Даниэль Рондински было двадцать два года.

Совсем ребенок по сравнению со мной.

И все же достаточно взрослая, чтобы иметь законное право пить, трахаться и находиться в моем клубе.